Южное открытие, произведенное летающим человеком, или Французский Дедал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Имеющие родиться в дальнейшем дети, а также те, которые, будучи в настоящее время слишком молоды, не получили еще воспитания и образования, должны обучаться тем искусствам и профессиям, которые больше всего соответствуют их способностям, безотносительно к их происхождению и профессии их родителей.

Для того чтобы с большей легкостью осуществить общность имуществ и равенство состояний, повелеваем, чтобы все приобретаемое частными лицами, покупалось за счет общины, устанавливаемой настоящим рескриптом, и оплачивалось в соответствии с реальными нуждами рабочего и мастера, а не по стоимости изделия, т. е. если у какого-нибудь работника шестеро детей, то он должен получать за свои изделия вдвое больше, чем имеющий троих; этот последний — на треть больше по сравнению с тем, у кого двое детей, и так далее, пропорционально числу детей и бремени, с тем, чтобы гражданин, обремененный детьми, не оказался в более стесненном положении, чем бессемейный, и чтобы все было, таким образом, приведено во взаимное соответствие, пока мы не будем в состоянии полностью воспринять мегапатагонский закон во всех его частях, установив общие трапезы.

Праздность и бесполезность должны рассматриваться как позорные пороки, способные привести к высылке неисправимых с главного острова.

Труд не должен быть ни непрерывным, ни слишком тяжелым. На труд отводится ежедневно шесть часов, которые должны быть, однако, хорошо использованы. Затем отдыхают и развлекаются все вместе, как равные братья-республиканцы.

С настоящего момента полностью упраздняются все долги, денежные обязательства и, прежде всего, частные владения. Но каждый сохранит свой дом, чтобы вместе со своей женой и детьми жить самостоятельно своим трудом, как это указано в статье четвертой.

Никто не должен питаться более утонченно и одеваться более роскошно, чем другие. После того как будет выработана самая красивая и удобная мода, все обязаны будут ей следовать. Но профессиональная или рабочая одежда по-прежнему будет различна, сообразно занятиям, до тех пор, пока не исчезнут полностью все различия, как у мегапатагонцев. В часы отдыха, однако, все мужчины должны быть одеты одинаково. Лица, занятые черными работами, должны следить за тем, чтобы хорошо почиститься раньше, чем придти в общество своих братьев.

Что касается женщин, то они должны во всякое время одеваться совершенно одинаково, имея, однако, возможность сообразоваться со своим вкусом, на что им всегда легко будет получить соответствующее разрешение.

То же относится и к молодежи, еще не имеющей никакой профессии: мальчики и девочки должны быть одеты в одинаковое платье из одной и той же материи.

Судья должен являться лишь глашатаем закона, как в гражданских делах, так и в уголовных. Гражданские дела, однако, почти совсем исчезнут в результате настоящего рескрипта, дела же уголовные будут сведены к ничтожному числу, поскольку жадность является источником всех людских преступлений.

Убийца должен быть препровожден на бесплодную скалу и покинут там с дневным запасом продовольствия. — Убивший в порыве гнева должен быть наказан бичеванием и изгнанием на наименее удобные острова; рецидив должен караться, как убийство. — Поджигатель наказывается бичеванием и ссылкой на какой-нибудь небольшой, пустынный остров из числа существующих в этих морях, но с предоставлением ему средств существования. — Изнасилование карается бичеванием и подчинением всему, что только потребует потерпевшая девушка или женщина; если же она ничего не потребует, преступник наказывается, как поджигатель. — Грубое надругательство над полом (если кто-нибудь окажется на то способным), сопровождаемое профанацией акта размножения, карается, как изнасилование. — За грубые оскорбления виновные принуждаются к раскаянию на публичном собрании в присутствии оскорбленного, если только тот в свою очередь не ответил: оскорблениями. В последнем случае оба должны принести покаяние перед нацией и быть лишены на год права решающего голоса, как и всех прочих прав гражданства. — Заговор против государства, если он имеет особо важное значение, т. е. выражается в измене посредством введения или попытки введения врага на территорию государства, карается смертью. Если измена замышлялась не в пользу врагов, а по личному честолюбию, виновный, снабженный орудиями рыбной ловли, препровождается на один из маленьких пустынных островов, как лицо, недостойное жить в обществе.

Во всех случаях изгнания изгнаннику будет предоставляться жена из самых презренных и безобразных, с предупреждением, что плохое обращение с ней повлечет смертную казнь, каковое наказание будет применяться по требованию жен. Грубый оскорбитель будет получать менее уродливую жену; поджигатель более безобразную; убийца — еще худшую; изменник — самую чудовищную, и его будут еще менее щадить в случае плохого с ней обращения. Детей у подобных порочных людей должно отбирать по отнятии от груди, и передавать общественным воспитателям, которые обязаны скрывать от всех тайну их рождения.

Всякий гражданин будет пользоваться почетом в соответствии с теми добрыми делами, которые он совершит как на благо общества, так и частных лиц. — Человек, который спасет кому-нибудь жизнь, получит гражданский венок из дубовых листьев и продвинется на десять лет к привилегиям старости, в силу чего в сорок лет будет иметь права и прерогативы пятидесятилетнего. — Тот, кто мирно уладит ссору и предупредит ее последствия, получит общественную благодарность и продвинется на два года к привилегиям старости. — Всякий, кто потушит пожар или окажет при пожаре существенную помощь, получит продвижение в пять лет и ежегодно обновляемый венок из листьев ползучего растения. — Всякий, кто спасет от насилия целомудрие девушки или женщины, также продвинется на пять лет и будет получать ежегодно обновляемый венок из лавров и роз в публичном собрании из рук красивейшей двенадцатилетней девочки. — Тот, кто откроет заговор и спасет от него государство, получит ежегодно обновляемый лавровый венок, который будет возлагать на его голову древнейший из старцев, в то время как вся молодежь обоего пола будет дефилировать мимо него со словами: „Слава хорошему гражданину!“ Он, кроме того, получит продвижение в двадцать лет, т. е., если ему тридцать лет, то он будет пользоваться такой же властью и теми же прерогативами, как если бы ему было пятьдесят, и т. д. — Сделавший изобретение или предложивший что-либо полезное для улучшения жизненных условий или в области морали и обычаев, — если полезность предложения доказана на деле, — получит: в первом случае — от пяти до десяти лет, в соответствии с важностью изобретения, и сосновый венок, возлагаемый древнейшим из старцев; во втором случае — венок из лавров и сосны и от десяти до двадцати лет, смотря по важности открытия и его пользе для отечества.

Настоящим рескриптом мы устанавливаем новую табель о рангах, взамен упраздняемой, и предписываем, чтобы высокие звания и отличия предоставлялись возрасту, добродетели и геройским поступкам, чтобы (как это видно из предшествующей статьи) добрые и прекрасные поступки вознаграждались прибавкой лет и чтобы, таким образом, возрастные исключения еще более укрепляли настоящий закон, основанный на предписаниях природы. Так, все должны прислуживать неразумному ребенку и старику. Подросший ребенок, наоборот, сам должен прислуживать всем. Но по достижении шестнадцати лет он становится выше всех детей в возрасте от семи до шестнадцати лет включительно, которые обязаны относиться к нему с почетом и уважением. В двадцать лет ниже его будут два возраста, обязанные ему уважением и послушанием, в двадцать пять лет — три, в тридцать лет — четыре, в тридцать пять лет — пять, наконец, в сорок лет он становится взрослым человеком и получает доступ к высоким званиям. Между человеком в сорок лет и всеми низшими по возрасту будет та разница, что он будет иметь право принимать участие в управлении, тогда как другие будут находиться еще под опекой государства, являясь пока только его надеждой. Лица в возрасте от сорока до семидесяти лет приобретают все большее право на высокие звания. В семьдесят лет старики становятся священнослужителями, которым поручается выражать благоговение нации верховному существу, источнику всего существующего. Древнейший из старцев, кем бы он ни был, становится верховным священнослужителем; все будут завидовать глубокой старости, которая станет украшением семейств. Другие старцы будут последовательно повышаться в звании. Но даже самое низшее священнослужительское звание будет ставить стариков выше гражданских должностных лиц, которые должны будут их уважать, почитать и выслушивать их мнения с непокрытой годовой и опущенными глазами. Так, согласно нашей воле, должны старцы разделять те почести, которые воздаются самому божеству, слугами коего они являются. Обслуживать каждого священнослужителя будет его семья. Каждое утро глава республики, раньше чем приступить к исполнению своих обязанностей, должен посылать к верховному священнослужителю двух своих сыновей или, если таковых не имеется, двух своих близких со следующим посланием:

„Мудрый и почтенный старец, видевший, как мы все родились! Глава республики и через его посредство вся республика свидетельствует вам свое глубокое уважение. Выразите наше благоговение всемогущему началу, как отец передает своему отцу почтительные чувства своих детей“.

Старец — верховный священнослужитель будет отвечать на это, как найдет нужным: мы не полагаем возможным предписывать что бы то ни было тому, кого ставим настоящим законом выше всех других живущих. Священнослужители, однако, не должны больше вмешиваться ни в какие мирские дела иначе, как в форме советов. В последнем случае их должны выслушивать почтительно и молчаливо и ни под каким предлогом не выказывать одобрения или неодобрения. И даже в том случае, если станут следовать их советам, глава республики и его помощники ни в коем случае не должны упоминать об этом в своих рескриптах.

Да не будет больше индивидуального суверена: настоящим рескриптом мы отказываемся от нашей суверенной власти и возвращаем ее обществу, желая, чтобы впредь управлялось оно выборными должностными лицами, с тем, однако, условием, чтобы путем специального основного закона, одобренного всей нацией, за принцами нашей крови было сохранено исключительное наследственное право иметь крылья и пользоваться ими без всяких ограничений. Но мы одновременно приказываем им пользоваться этим правом лишь на пользу государству. Повелеваем, чтобы тот из них, кто использует это право для совершения государственной измены, был наказан смертью, с тем, однако, чтобы его преступление не отразилось на других наших потомках (ни даже его собственных), которые из всех нынешних своих прерогатив сохраняют одну только эту; мы просим всех своих сограждан единодушно ее им предоставить.

Не должно больше быть никаких наследственных знаков отличия: каждый должен сам создавать себе доброе имя и быть кузнецом собственной славы. Точно так же и бесчестие родителей не должно распространяться на детей. И то и другое одинаково несправедливо.

Женщины, как и мужчины, должны пользоваться почетом соответственно возрасту, но, прежде всего, не своему возрасту, а возрасту своих мужей. Когда мужьям исполняется сорок лет, жены получают звание матрон. Когда им исполняется шестьдесят, их жены становятся священнослужительницами, т. е. выполняют вместе с священнослужителями и по их приказаниям разные священнические функции, из коих основной является приведение в порядок храма. Священнослужительницы должны жить вместе со своими мужьями; вдовы же проживают все вместе возле храма. Они должны пользоваться таким же почетом, как сами священнослужители, и старейшая из них должна ежедневно получать от жены главы республики послание с выражением уважения и почтения.

Составлен и издан настоящий рескрипт в нашем доме, бывшем дворце, 15 апреля 1776 года христианской эры, с ведома и согласия всей без исключения нашей королевской семьи, и подлежит опубликованию и исполнению на всем протяжении державы нашей. Подписано: Викторин, основатель и законодатель, Кристина, королева; и ниже: наследный принц, принц Александр, принцы Дагобер, Тьерри, Германтин, Кловис и др.

После того, как закон этот был обнародован, на острове Кристины, со всех сторон стали являться депутаты, и умолять Викторина и королеву сохранить за собой королевскую власть.

— Останьтесь навсегда нашими отцом и матерью, — говорили они, — и пусть наши благодетели, ваши достойные дети, всегда царствуют над нами. Что касается других мудрых статей вашего рескрипта, то мы клянемся их соблюдать.

Но Викторин твердо придерживался плана, предложенного ему его внуком Германтином. Этот молодой человек, столь мудрый, несмотря на свой юный возраст, пользовался таким доверием своего деда, наследного принца-дяди и отца Александра, что был снабжен всеми необходимыми полномочиями по проведению правительственных реформ. Викторин и королева остались первыми людьми государства, получив по праву звания верховного священнослужителя и верховной священнослужительницы, будучи самыми пожилыми из всех своих сограждан. Нельзя выразить, какое умиление испытываешь во время богослужения этого героя-основателя! Когда единственный священник, долгое время отправлявший все церковные службы, умер в глубокой старости, принцы, для сохранения единства религии и священнослужения, немедленно отбыли на корабле в Европу и похитили там епископа (которого несколько лет тому назад сочли умершим, потому что он действительно был болен, а принцы положили на его место какой-то труп), который и рукоположил наших теперешних духовных лиц, коими, согласно закону, являются старцы.

Как раз во время этого путешествия принцы, пролетая на обратном пути над Индийским полуостровом, стали свидетелями аутодафе, которое верующие португальцы собирались совершить в Гоа. Сжигать собирались целую семью несчастных мавров — отца, мать, двух мальчиков и трех девочек, которые из страха отреклись от магометанства, но потом, по убеждению, снова вернулись к этой религии; две еврейские семьи, крестившиеся по расчету, а для удовлетворения своей совести продолжавшие исповедывать юдаизм втайне; наконец, нескольких протестантов, которые были еще менее виновны, но еще более ненавистны ревностным католикам. Святотатственная церемония приближалась к концу. К воздвигнутым кострам уже привязывали несчастных, в одеяниях смертников с изображениями языков пламени, дьяволов и другими устрашающими жупелами суеверия. Германтин этого, может быть, не заметил бы, если, бы не крики мавританских и еврейских девушек. Он снизился немного, оставаясь, однако, на такой высоте, чтобы не быть замеченным. Тут он увидел, что всех этих несчастных готовились сжечь. Он принял их за преступников и все-таки решил освободить, намереваясь перенести их на какой-нибудь пустынный остров. Но вскоре он понял смысл казни и пришел в ужас от этого отвратительного акта. Он опустился со своими спутниками у дворца инквизитора, затем один приблизился к костру. Во время своих долгих путешествий в цивилизованные страны кристинские принцы надевали платиновые панцыри, предохранявшие от пуль. Португальцы приняли Германтина за ангела, упали на колени и стали креститься. Принц знал главные европейские языки. Он без какого бы то ни было сопротивления освободил несчастных, велел им следовать за указанным им проводником и направил их в порт, откуда другие принцы должны были препроводить их на корабль. Все это было выполнено очень быстро.

Когда жертвы находились уже в безопасности, Германтин поднялся на один из костров и произнес на португальском языке речь, исполненную горячих упреков:

— Несчастные, исповедующие кроткую религию, какое неистовство побудило вас приносить божеству столь ужасные жертвы! Какое чудовище внушило вам мысль чтить общего отца живых существ человеческими жертвами? Только безбожные и погруженные в тупое невежество люди могут судите о верховном существе по своим кровожадным сердцам и совершать такое ужасное святотатство. Ах, братья мои, поскольку вы люди, вернитесь к разумным чувствам! Выбросьте из своей среды этих гнусных инквизиторов, уничтожающих дух религии, претендуя на сохранение ее шелухи! Пусть каждый из вас будет волен веровать сообразно голосу своей совести. Препятствовать людям говорить и действовать согласно тому, как они хотят, значит унижать людей, ставить их ниже скотов. Хуже того, это значит оскорблять вечный разум, искрой которого наделило нас всех божество для того, чтобы мы руководствовались ей. Эта значит обвинять его в несправедливости или подозревать в безумии, т. е. совершать ужасное святотатство! Нет, португальцы, только всеобщая терпимость может сохранить мир. Тот, кто под предлогом религиозной ревности свирепствует во имя своей религии, показывает, что он не понимает ни могущества бога, потому что претендует защищать его, ни его благости, потому что хочет служить ему злом. Глупый и злой человек, бог могущественнее тебя и не имеет нужды в твоей защите! Это равносильно тому, как если бы незаметный для глаза клещ захотел помогать слону! Португальцы, люди всех религий — братья. Основатель христианства прямо заявил евреям, что благодетельный самаритянин им более близок, чем тот из их собратьев, который черств и безжалостен. Рассматривайте же еврея, турка, мавра, протестанта как своих ближних, так как таковыми они являются, как это сказал Иисус. И пусть с первым, же, кто осмелится проявить нетерпимость, будет поступлено, как с подстрекателем-бунтовщиком. Религиозная ревность является самым отвратительным преступлением, самым непростительным с точки зрения разума и здравого смысла. Это яд, делающий людей опаснее аспидов и гадюк. Португальцы из Гоа, вслушайтесь как следует в эти слова: я, летающий человек, только что спасший от смерти ваши жертвы, сумею отомстить за человеческое достоинство, если вы снова его оскорбите! Прощайте!

И он поднялся на воздух, оставив все население Гоа в таком изумлении, что на следующий день большинство жителей стало утверждать, что это была иллюзия, что на самом деле не было никакого летающего человека, а просто был заговор с целью освобождения осужденных. Вследствие этого вице-король, разделявший это мнение, ничего не сообщил об этом своему правительству, а ограничился только тщательными розысками. Как и следовало ожидать, ему не удалось ничего обнаружить, но он, тем не менее, остался убежденным в невозможности существования летающих ладей.

Тем временем Германтин вернулся к своим спутникам на борт корабля, куда только что доставили несчастных, спасенных от сожжения. Корабль отошел от берега и поплыл к острову Кристины. Семью мавра поселили на небольшом, довольно плодородном острове, двух льё в окружности, более многочисленных евреев — на острове в шесть льё и предоставили им там полную свободу. Протестантов же оставили на острове Кристины.

Вот и все, что я должен был вам рассказать. Мне остается еще добавить только несколько слов.

Новая республика процветает под сенью наших мудрых законов. Что касается меня самого, то я отбыл сюда на нашем корабле, по предложению принца Германтина, когда тот вновь отправился проследить маршрут капитана Кука. Близ мыса Доброй Надежды сам принц перенес меня на землю с богатыми товарами, которые я постепенно распродал. Он предписал мне выведать все, что могут знать здесь о нашей стране. Я доверяю вам эту тайну только в твердом убеждении, что вы согласитесь переехать к нам жить, или, по крайней мере, что принц Германтин сможет назначить вас нашим резидентом и доверенным лицом, извещающим нас ежегодно о новых открытиях, которые, быть может, станут предпринимать англичане.

Заключение Алокин-Мдэ-Фитер{59}