Южное открытие, произведенное летающим человеком, или Французский Дедал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И не следуют ей?

— Именно так.

— Вы внушаете мне невообразимое презрение к европейцам. Исповедывать такую прекрасную религию, продиктованную самим великим богом (как я это вижу по ее предписаниям), исповедывать ее и не осуществлять!.. Ваши европейцы — чудовища! А как обстоит у вас дело на острове Кристины?

— Мы осуществили все предписания равенства, братского милосердия, общности и доброжелательства. Точно следуя этим предписаниям, мы живем счастливо.

— Ваше поведение еще лучше доказывает безумие ваших европейцев. Это ужасный народ! У него хорошие законы, а он им не следует! Он испорчен до мозга костей!

(Вот что думает о нас честный человек, который никогда не подавлял в себе голоса природы и разума!)

В следующие дни кристинские принцы убедились собственными глазами в истинности всего того, что рассказали им старец Ноффюб и его сын Эгнел. Вместе с добрым и добросовестным Эгнелом они посетили весь этот округ Мегапатагонии. Когда их достаточно хорошо узнали (что было делом нескольких дней), им позволили беспрепятственно вращаться в кругу жителей этой счастливой страны. Мудрые речи мегапатагонцев излечили кристинских принцев крови от их мании открытий. Они решили не искать больше новых земель и островов, а, закончив ознакомление со страной мегапатагонцев, вернуться кратчайшим путем домой.

Во время их пребывания в Мегапатагонии им удалось присутствовать на любопытном зрелище свадебного празднества, описание которого должно несомненно заинтересовать вас.

Об этом великом празднестве объявляли тридцать дней, в течение которых все мужья и жены были разлучены между собой. Таким образом оба пола оказались разделенными как бы на две нации; они не поддерживали больше друг с другом никаких сношений и, хотя виделись друг с другом, но даже не разговаривали. В течение этих тридцати дней все женщины снова превратились в пикантных и кокетливых невест. Невозможно вообразить более очаровательного зрелища, чем представляли эти группы изящных женщин. Со своей стороны, мужчины не меньше старались нравиться. Они разделялись на легионы и проделывали различные упражнения перед женщинами, от которых их отделял барьер. Пока они отдыхали, женщины в свою очередь начинали танцовать. (Что такое танцы в нашей Опере по сравнению с этими танцами, обусловленными желанием понравиться мужчине, избраннику сердца, с этими танцами, на которые смотрят возлюбленные, уже пылающие новым жаром!) Итак, женщины исполняли сладострастные танцы. В течение этого времени, посвященного любви, были прекращены все работы. Но общество от этого нисколько не страдало, поскольку этот перерыв был предусмотрен заранее и все необходимое заготовлено в изобилии.

Невозможно описать радостное опьянение, в котором находилась тогда вся Мегапатагония. Европейские карнавалы, даже карнавалы Венеции, могут дать об этом лишь жалкое представление. Германтин трепетал от восторга. Вся нация как бы обновилась. Все чувствовали себя молодыми. Разодетые, любезные, веселые и здоровые, все равно жаждали наслаждений, которые сулил новый выбор. Можно было, тем не менее, видеть некоторых, настроенных более спокойно, чем другие, но их довольный вид оповещал об их намерениях: это были те, кто должен был возобновить старый брак. У женщин этой категории не было цветов на груди, однако были цветы в волосах, как и у всех других. Они не принимали участия в общих танцах, а собирались у барьеров и болтали со своими мужьями (это была их исключительная привилегия), пока прочие граждане развлекались.

Германтину показали несколько таких никогда не расстававшихся пар, уже пожилых и окруженных милыми детьми. Хотя тех, кто вел себя подобным образом, все одобряли, их ничем не отличали от других.

— Ведь эти постоянные пары сами обязаны своим счастьем свободе перемены, — объясняли старики молодым людям с острова Кристины.

Но восхитительнее всего было зрелище молодежи обоего пола, предназначенной впервые вступить в брак. Они образовывали различные группы друг против друга и старались превзойти друг друга, — юноши в ловкости, а девушки в изяществе своих танцев.

Германтина и его компаньонов чрезвычайно удивила одна вещь: на двадцать девятый день, накануне выборов, юноши и девушки, предназначенные к первому браку, появились друг перед другом голыми и в таком виде стали проделывать те же упражнения и танцы, что и накануне. Никогда нельзя было видеть столь прекрасно сложенных тел: едва можно было найти двух девушек или юношей, у которых были хотя бы небольшие дефекты. На этом кончились приготовления.

На следующий день, в день выборов, вся нация, со вкусом разряженная, расположилась в несколько рядов у барьеров. Первый ряд состоял из стариков, перед которыми продефилировали все женщины. Они первые выбрали себе супруг. При этом существовало, однако, следующее полезное ограничение: ни одна молодая девушка не могла выбираться стариками два года под ряд, на следующий год она проходила только перед молодыми людьми, и поэтому все женщины, покинутые стариками, образовывали последнюю линию, остававшуюся неподвижной, пока пожилые люди не кончили своего выбора. Вы припомните, конечно, что в Мегапатагонии стариками становятся только в сто пятьдесят лет. После стариков шли зрелые мужи, от ста до ста сорока девяти лет, затем мужчины, только вступившие в силу, от пятидесяти до девяносто девяти лет, после них неженатые молодые люди, выбиравшие впервые, на долю которых приходились самые хорошенькие девушки. Менее же хорошенькие помещались среди женщин, уже бывших замужем, которых могли выбирать мужчины от пятидесяти до девяноста девяти лет.

Как только выборы были закончены, а супруги, не желавшие расставаться, вновь соединились, раздались сладостные звуки серебристых голосов и инструментов. Это играли и пели те юноши и девушки, которые должны были пожениться в течение двух следующих лет. Юноши играли на инструментах, а девушки пели; время от времени оба пола соединяли свои голоса. В течение этого концерта, сладострастная и нежная музыка которого звучала только в подобные дни, вновь объединившиеся пары сидели обнявшись, обмениваясь своими первыми страстными чувствами и нежно беседуя. Празднество было завершено роскошным пиром. На следующий день были поданы на стол лишь питательные блюда. Наконец, на тридцать второй день возобновились обычные работы, после того как все помолились общей матери-земле, солнцу — одухотворителю и великому божественному первоначалу.

Германтин и его спутники были свидетелями этого обновления. Новобрачные всех возрастов казались крайне радостными и довольными и было видно, что они обожали друг друга. И если некоторые пары были плохо подобраны, то это мало их беспокоило, и они жили, по меньшей мере, спокойно. В обществе мегапатагонцев, ведь, слишком много развлечений, чтобы жизнь не любящих друг друга супругов превращалась в пытку.

Ознакомившись со всем, кристинские принцы крови решили возвратиться домой. Старец Ноффюб и его сын Эгнел сообщили об этом своей нации, которая собралась, чтобы проститься с этими необычайными гостями. Их одарили роскошными подарками, которые они перенесли на корабль, и осыпали благословениями и добрыми пожеланиями, а, когда они уже готовы были отбыть, старец Ноффюб обратился к ним со следующей речью, на своем перевернутом языке:

— Дорогие дети, я знаю, как вы вели себя по отношению к разным видам людей, которых вы открыли. Ваше поведение достойно похвалы. Но верьте мне, не следует слишком вмешиваться в дела этих народов: незаметно вы станете рассматривать себя их господами и собственниками, а это будет большим злом! Поддерживайте у себя равенство. Я не предлагаю вам ввести у себя все наши обычаи. Но сохраните ваши, которые кажутся мне достаточно хорошими. Мы счастливы, как вы видите; дело вашего разума — сделать отсюда заключения. Напишите золотыми буквами на всех известных вам языках на главных воротах вашего города: Без совершенного равенства нет добродетели, нет счастья. Прощайте!

Расставшись с мегапатагонцами, шестеро принцев крови возвратились на корабле кратчайшей дорогой на остров Кристины. По пути они заметили издали судно капитана Кука между 29-м и 30-м градусами южной широты. Английский путешественник возвращался с Гебридских островов и из Новой Каледонии[30].

Они свернули в другую сторону, уверенные, что остались незамеченными, так как судно самого английского капитана не было видно с их корабля, — его заметили только летающие принцы. Они дали своим морякам соответствующие инструкции для дальнейшего пути, а сами полетели за английским капитаном и увидели, что он плывет в направлении к Новой Зеландии. Они последовали за ним, когда он обогнул эту землю, дабы убедиться, что он не заметил ни одного из их островов; иначе им пришлось бы вмешаться. Затем они возвратились домой и дали отчет о замечательных вещах, которые им пришлось видеть и о которых им пришлось слышать.

Они рассказали доброму старцу Викторину и королеве Кристине о мудрости и образе жизни мегапатагонцев, стараясь не упустить ничего существенного. Добрые король и королева были в восхищении. Но Викторин заметил, что подобные обычаи невозможно установить среди европейцев, потому что их идеи еще слишком им противоположны. Поэтому он повелел усвоим внукам усовершенствовать постепенно старые законы, не делать ничего поспешно, полагаясь на время и поддерживая взаимную дружбу с этим мудрым и могущественным народом. Принцы с такой почтительностью отнеслись к распоряжениям деда, что это уже само по себе послужило как бы началом введению мегапатагонских обычаев.

Они рассказали также о европейском корабле, который заметили в южных морях. Старик встревожился и, как только его внуки отдохнули, приказал им вновь отправиться на поиски этого судна, выяснить его назначение и защитить острова, находящиеся под охраной Кристинской империи, если европейский мореплаватель захочет к ним причалить. Германтин, сообразно с приказаниями деда, решил напугать капитана ночью и заставить его покинуть южное полушарие, дав ему ясно понять, что его корабль сожгут, если он не повернет назад.

Принцы отбыли, снабженные фитилями, гранатами и ракетами, чтобы настигнуть разведческий корабль в полярной области. Они настигли его по ту сторону полярного круга на 71-м градусе широты. Обсудив, что следует предпринять, они единодушно решили предоставить английскому капитану возможность производить свои поиски среди льдов, где он ничего не мог найти, но постоянно следовать за ним, отдыхая на ледяных островах, закутавшись с головы до ног в шкуры морских куниц. Решено было ни вредить, ни помогать капитану, пока он не приблизится к какому-нибудь из островов, находящихся под их охраной. Они условились также, в случае кораблекрушения, спасти экипаж и перенести его на остров Кристины. Ничего этого не произошло: капитан повернул назад (следуя до маршруту — остров Пасхи, Маркизовы острова и т. д.), ничего не увидев.

Теперь мне осталось рассказать вам только о тех новых законах, которые Германтин установил во всем кристинском государстве. После этого я расскажу вам, как и по какому случаю я прибыл в Европу через мыс Доброй Надежды, куда меня перенесли сами принцы, и откуда я сел пассажиром специально на корабль капитана Кука, чтобы вернее разузнать о его будущих намерениях.

Принц Германтин, который пользовался полным доверием своего деда Викторина и дяди наследного принца и был особенно любим своим отцом Александром, не переставал после своего путешествия размышлять о прекрасных законах и мудрых обычаях мегапатагонцев. Он горел желанием установить их в нашем отечестве. Он отправился к патагонцам острова Викторик и посоветовался с ними. Они придерживались того же мнения, что и Викторин, и посоветовали молодому человеку не делать слишком поспешно даже добро. В соответствии с этим Германтин удовольствовался тем, что представил государственному совету следующий проект закона, чтобы предложить его затем народу и позаботиться о том, чтобы все его одобрили — пока не окажется возможным обнародовать более совершенный закон; при этом он не забыл предупредить, что этот закон только предварительный. Вот его текст:

Рескрипт короля и королевы общине франко-кристинцев

„Викторин и Кристина, милостью божией правитель и королева островов Кристины, всем братьям нашим, живущим под одной властью, — привет, радость, покой и свобода! Наш дражайший и любимейший сын, наследный принц империи, Александр, достойная опора нашей державы, а также дражайшие наши внуки, их дети, и в частности принц Германтин, светоч нашего царства и гордость наших владений, стремясь увеличить национальное благосостояние, предприняли, как всем известно, ряд путешествий. Точно так же, как они нашли на различных островах людей, менее совершенных, чем мы, встретили они и существа, превосходящие нас по доброте, мудрости законов и благости обычаев. Живут эти народы на большой группе островов, которую мы называем на нашем языке островом Викторик, и которую правильнее было бы называть Патагонией. Там наши внуки имели счастье беседовать с народом, именуемым мегапатагонцами, этот народ отделен от нас полуокружностью земного шара к является по своему местонахождению почти антиподом Франции, нашего бывшего отечества. У народа мегапатагонцев они нашли кладези премудрости, просвещения и секрет общественного благосостояния, заключающийся в том, что только равенство между людьми является источником счастья и, следовательно, всякой добродетели. Вследствие этого мы решили обнародовать новый свод законов, не вполне, однако, соответствующий обычаям славных и мудрых мегапатагонцев, а лишь совершенствующий и улучшающий наши. Исходя из этого, движимые желанием счастья и благосостояния сограждан ваших, мы в силу нашей королевской власти, коей пользуемся ввиду услуг, оказанных основанному нами здесь государству которое надеемся превратить в будущем в еще более процветающее путем поддержания священной свободы — желаем, решаем и постановляем нижеследующее:

Начиная со дня опубликования настоящего рескрипта, все имущество наших братьев и сограждан будет превращено в общую собственность. Все работы будут распределены поровну. Однако в течение нынешнего поколения каждый будет продолжать свои обычные занятия, причем все они должны быть равно почетными, каков бы ни был их характер. Желаем, чтобы они братски выполнялись всеми нашими согражданами, Как детьми одного отца.

Повелеваем, чтобы супруги всех граждан считались абсолютно равными между собой, невзирая на профессиональные различия, которые будут еще существовать между мужчинами.

[30] Это было в 1774 г.