Лоб у него перевязан широким бинтом и лицо хмурое-хмурое.
— Выйди, Ольга, — сказал он, и на скулах у него заходили упругие желваки.
Ольга, испуганно глядя на него, выходит из кухни.
— Чт-т-то с тобой? — спрашиваю я.
Он молчит и как-то странно смотрит на меня. Потом медленно, как будто ему очень трудно, говорит:
— Наверно, я виноват, что обращал на тебя мало внимания. Наверно, я виноват, что ничего не знаю о твоих делах. Пусть так! — И он вдруг сильно бьет кулаком по столу. Я даже вздрагиваю. — Но как ты посмел молчать? Почему ты советуешься со всеми, но только не со мной?
Я растерялся и от растерянности вдруг сказал, что Венька Балашов вторую ночь не ночует дома.
— Знаю, — жестко говорит отец. — Без тебя знаю.
— Батя, а что с тобой? — спрашиваю я, хотя уже обо всем догадываюсь. Я боюсь смотреть ему в лицо, боюсь смотреть на белый широкий бинт, сквозь который в одном месте проступает красное пятно.
Он хмуро усмехается.
— Теперь «что было»? А где ты был раньше? — говорит отец. — Да, я участковый и должен следить, чтобы во вверенном мне микрорайоне был порядок. А тебе на это наплевать!
Мне реветь захотелось. Никогда он так не говорил.
— Батя, батя… я ведь… — бормочу я.
— Ладно, — спокойно говорит он. — Сейчас некогда. После поговорим.
И выходит из кухни. Я немного стою у окна, а потом тоже выхожу в коридор. Навстречу мне идет дядя Саша с полотенцем через плечо. Он насвистывает и улыбается.
— Зачем же вы, дядя Саша?.. — говорю я.
— Что «зачем»? — удивляется он, внимательно смотрит на меня и перестает улыбаться. — А-а, понял. Ты что думал — я такая же рохля, как ты? Да, я рассказал все твоему отцу. Пока ты трясся за свою шкуру и играл в благородство. Рассказал. И то чуть не опоздал. А ты… — Он слегка толкнул меня в лоб ладонью. — А ты… нет, ты еще не героическая личность. Далеко не героическая. — И он, отодвинув меня, прошел в ванную.
— Да что случилось-то?.. — закричал я чуть не плача.
Он обернулся.
— Отец расскажет, если найдет нужным, — сказал он, и дверь ванной захлопнулась за ним.
Я пошел в комнату. Там охала, ахала и причитала тетка Поля. Мамы не было слышно.
— Папа… — сказали.
— Позвони в неотложку: маме плохо. И иди в школу, — сказал он.
— Я не пойду в школу, — сказал я.
— Пойдешь! — сказал он сердито. — Не волнуйся, я сегодня дома.
…В вестибюле школы меня уже ждали Татьяна и Маша.
— Веньки нет, — сказала Татьяна.
Я молчал.
— Что с тобой? — спросила Маша.
Я махнул рукой. Что я им буду говорить?