Я обернулся и по привычке чуть не дал ему по шее, но вовремя удержался.
— Это я так, — дружелюбно сказал Апологий. — Шутю. Между прочим, вы Балашовым интересуетесь? Я могу вам кое-что сообщить.
— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросила Машка.
— Я все знаю, — важно сказал Апик.
— Ну? — спросили мы хором.
Но в это время в класс прошел математик. Апологий обещал все рассказать на следующей перемене.
На уроке Маша написала мне записку. Вот такую: «Может, тебе неприятно, что я опять села с тобой? Так я пересяду. М.» Я прочитал, и сердце у меня застучало. Я немного подумал, а потом как в воду бросился и написал ответ:
Тогда она написала:
И я написал:
Маша покраснела, но написала:
Больше я ничего не писал. Про Ромео и Джульетту я кое-что слышал. И в кино видел. И вообще.
Я сидел, уткнувшись в учебники, а на Машу боялся посмотреть. И она уткнулась в учебники.
Два раза я наткнулся на взгляд Г. А. — Герки. Он смотрел как-то странно, будто хотел что-то понять и никак не мог. Ну и пусть его смотрит!
На следующей перемене меня сразу окружили «рохлики». Гринька слегка прихрамывал, и одно ухо у него было красное, как помидор. «Рохлики» были злые.
— Видал? — спросил Матюшин и ткнул пальцем в Гринькино ухо. Гринька заверещал.
Я не выдержал и засмеялся.
— Он еще смеется! — закричал Гринька. — Рене… гат!
— Знаешь, кто его отделал? — спросил Петька.
— Твои дружки, — сказал Коля Матюшин, — Фуфло и этот, как его… Хлястик.
— Какие они мне дружки?! — завопил я.
— А кто своего кабыздоха на нас натравил? — тоже заорал Петька.
Я даже растерялся.
— Вы что, ребята? Повидло просто еще дурак необученный. Он не понял, на кого кидаться надо. А я… так я просто хотел сказать, что с ними по-другому надо. Просто…
— Все у него просто, — сказал Матюшин.
— Да! — сказал Гринька. — А у меня нога и вот ухо.
— Здорово отдули? — спросил я с жалостью.
— Здорово, — грустно сказал Гриня. — Затащили в подворотню и отдули. А сами смеялись…
— Ну ладно! — сказал я. — Дождутся они! После уроков не расходитесь.
И я пошел к Татьяне, Маше и Апологию-Апику, которые ждали меня в конце коридора.
— Эти подонки Гриньку вчера избили, — сказал я.