— Ну и…
— Я знаю, но скажу, если ты расскажешь.
Я остановился, взял его за грудки и тряхнул так, что он треснулся спиной об столб.
— А ну, говори! — заорал я.
— Не скажу!
Я хотел еще раз тряхнуть его, но какой-то дядька оттащил меня.
— А ну, пацаны, не драться, — сказал дядька и погрозил мне пальцем.
— Мы не деремся, — сказал Апологий, — мы отрабатываем приемы самбо.
Дядька засмеялся и ушел.
«Смотри-ка ты, — подумал я, — какой благородный Апологий». Но я не стал с ним больше возиться и быстро пошел вперед. Он опять догнал меня и дернул за рукав.
— Идем, — сказал он, — покажу, где она живет. — И добавил довольно грустно: — Не такой уж я…
— Давай адрес, — сказал я.
— Адреса не знаю, а показать — покажу.
— Ладно, — сказал я. — Только…
Он кивнул и повел меня на другую улицу. Молча мы дошли до большого серого дома, и он ткнул пальцем в окно третьего этажа. Я посмотрел на него. Он вдруг покраснел и отвернулся. Я усмехнулся.
— Спасибо… Апик, — сказал я и пошел в парадную.
Обернулся: Апологий стоял понурившись, и мне стало его жалко — грустная такая уистити. Но очень долго я его не жалел — некогда было.
Дверь мне открыла сама Татьяна и вроде даже не удивилась.
— Здорово, Шарова, — сказал я. — А Басова не у тебя?
— У меня, — сказала она серьезно. — Проходи.
— А этот еще зачем здесь? — спросила Машка, когда Татьяна ввела меня в комнату.
— Слушай, Басова, — сказал я железным голосом, — кончай дурить. Надоело.
— А ты мне надоел! — закричала Басова. — Ходит за мной, как… прилипало какое.
«Я тебе сейчас покажу… прилипалу», — подумал я и заулыбался во весь рот. Она, когда я так улыбаюсь, совсем из себя выходит.
— Ори! — сказал я, улыбаясь. — Все равно я знаю как ты ко мне относишься.
— Как? Как? — Она сощурилась.
— Хорошо. Хорошо ты ко мне относишься, — сказал я.
Она даже задохнулась и зашипела сразу.
— И нечего шипеть, как кошка, — сказал я. — Дело надо делать, а не шипеть.
Она вдруг успокоилась.