Невероятно насыщенная жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты что-нибудь узнал? — спросила Татьяна.

— Ничего я не узнал, — буркнул я и пошел наверх.

«Что с тобой, что с тобой» — из-за нее все и случилось, а теперь что со мной. Да нет, нечего мне на нее обижаться. Сам хорош. Я торчал в коридоре у окна, упершись лбом в стекло. Кто-то тронул меня за плечо. Апологий. Этому-то трясучке чего надо?

— Слушай, Половинкин… — начал он.

— Уйди ты, — сказал я.

— Плюнь ты на этих девчонок, — сказал он. — Я, например, давно решил — будто их и не существует. С ними беды не оберешься. Из-за них все и происходит. Из-за них даже войны начинаются.

— Троянские? — спросил я.

— И Троянская и…

— Я тебе сейчас такую войну покажу, что ты своих не узнаешь, трясучка несчастная! — тихо сказал я и двинулся на него, но сразу остановился. Он стоял передо мной бледный-бледный, опустив руку, и глаза у него были такие, как у Повидлы, когда его несправедливо ударишь. Он смотрел на меня, потом скривился как-то, тихо сказал: «Эх, ты…» — и ушел. Мне стало совсем не по себе, но тут раздался звонок, и я пошел в класс. У самых дверей меня остановила Маргарита Васильевна.

Она смотрела на меня немного прищурившись, а когда она так смотрит — это я от ребят узнал, — значит, или сердится, или не понимает чего-то.

— Сеня, — сказала она очень серьезно, — ты мог бы посмеяться, ну, скажем, над человеком, который плохо слышит, или хромает, или над тем, кто заикается?

— Н-нет, — сказал я.

— Я тоже так думаю. — Она улыбнулась и слегка подтолкнула меня к двери класса.

Я готов был хоть сквозь землю провалиться: значит, она слышала, как я на Аполошку орал. Может, он трясется от какой-нибудь болезни? Эх, добрый-то ты добрый, Половинкин… да какой же ты добрый?!

Я сел за парту и, стиснув зубы, написал Апологию записочку. «Не сердись!» — написал я и попросил Петьку Зворыкина передать. И смотрел, как записка дошла до Апология. Он развернул ее и прочитал. Некоторое время он не поворачивал головы, но потом посмотрел на меня, и мне показалось, что он улыбнулся. У меня немного отлегло от сердца. И только тут я сообразил, что Апологий-то от меня пересел, а рядом со мной опять сидит Маша. Она шепотом спросила меня:

— Что у тебя за дела с этим… трясучкой?

Я хватил кулаком по парте.

— Что с тобой, Половинкин? — спросил математик.

— Это нечаянно.

— Ты что? — удивилась Басова.

— Не смей его больше трясучкой называть! — сказал я сквозь зубы.

— Да что с тобой?

— Не твое дело! И вообще все у тебя плохие, одна ты хорошая.

Она хотела что-то вякнуть, но математик опять посмотрел в нашу сторону, и она промолчала. Только обиженно поджала губы. Ну и пусть обижается. Математик несколько раз прицеливался меня спросить, но так и не спросил — наверно, пожалел. А у меня из головы не выхолил батя с повязкой и пропавший Венька, о котором отец что-то и без меня знает, и как там мама… И еще этот Апологий. Я не заметил, как кончился урок.

На перемене я сразу подошел к Апологию и громко, чтобы слышали все, сказал:

— Ты меня извини. Больше этого не будет.

Ребята удивленно смотрели на нас, Апологий ухмыльнулся:

— Да ладно, пустяки…

— Нет, не пустяки, — сказал я твердо, хотя мне хотелось удрать куда глаза глядят. — И если хочешь, можешь дать мне по морде.

— Во сила! — заорал Петька Зворыкин. — Чего это с ним?