Краткая история Ближнего Востока. Мост трех континентов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Помимо этих ритуальных молитв, разумеется, есть и другие, личные, с которыми правоверный мусульманин может обратиться к Аллаху по своей инициативе. Такие молитвы бывают спонтанными и не требуют соблюдения ритуала.

Третий не менее важный долг каждого правоверного мусульманина — пост, который соблюдается в месяц Рамадан с рассвета и до заката. Семитские корни этого обычая можно найти в Священном Писании. И Моисей, и Христос постились в течение сорока дней. В исламе пост предполагает строгое воздержание от пищи, питья, курения и супружеских отношений.

Раздача милостыни неразрывно связана в Коране с молитвой и считается внешним выражением благочестия. Древней семитской предтечей этой исламской традиции является уплата десятины. Купцы Южной Аравии не могли торговать пряностями, не отдав десятую их часть своим богам. В мусульманском государстве раздача милостыни превратилась по сути дела в налог, который уплачивался с личной собственности, продуктов земледелия и скотоводства, а также с продаваемых товаров. Собирался этот налог представителями властей, а полученные средства шли на строительство мечетей, проведение общественных работ и поддержку нуждающихся единоверцев. Сегодня в большинстве мусульманских стран раздача милостыни является добровольным, хотя и общественно поощряемым актом, который в первую очередь лежит на совести верующего.

Что касается паломничества, то и здесь ислам получил в наследство богатую аравийскую языческую традицию. В этом отношении он существенно расходится как с христианством, так и с иудаизмом. Такие ритуалы, как обход вокруг Каабы, лобызание черного камня, употребление воды из священного источника Замзама, бросание камней в шайтана и, наконец, жертвоприношение барашков, были переняты из языческих культов, однако наполнены новым смыслом. Коран обязывает всех мусульман, кому это позволяет здоровье и материальное положение, совершить раз в жизни священное паломничество (хадж) в Мекку. Путешествие надлежит предпринять в определенное время, в месяце зу-ль-хиджжа, причем каждый паломник должен следовать четко прописанным правилам. Мекку, разумеется, можно посещать и по собственной инициативе, без соблюдения строгих правил, но подобные поездки не так важны.

Помимо того что хадж важен с духовной точки зрения, он на протяжении веков играл важную роль для всего мусульманского мира, сплачивая правоверных из разных стран, напоминая им о том, что ислам — своего рода религиозное братство, объединяющее всех, кто следует заветам Аллаха и его пророка. Ни одна другая религия не дарит своим приверженцам такого духовного вдохновения и плодотворного общения с собратьями по вере, независимо от цвета их кожи и социального статуса в родной стране. В Мекку стекаются представители самых разных народов — арабы, персы, турки, пакистанцы, индонезийцы. Белые, черные, желтые, бедные и богатые, мужчины и женщины, старые и молодые — все они вместе молятся одному Богу, вместе исполняют религиозные ритуалы, обмениваются приветствиями на арабском языке, которые понятны здесь любому. Для разного рода проповедников, лидеров сект и сеятелей новых идей Мекка — настоящий рай. Так, например, в настоящее время именно оттуда в страны Северной Африки проникли идеи ваххабизма.

Безусловно, в исламе, как и в любой религии, присутствует большое количество заимствований из более ранних источников. Однако все, что было взято на вооружение его приверженцами, было не перенесено автоматически, а переосмыслено и творчески переработано. В конце концов, любая религия — это набор верований, ритуалов и институтов. Это разновидность духовной энергии, искру которой зажигает кто-то первый и которая позднее превращается в живой организм. Божественная искра, как правило, воспламеняется в сердце одного человека, от него ее свет распространяется на близких ему людей и лишь потом на массы последователей. Как только пропустил человек полученное им «сырое» знание через себя, оно тотчас приобрело новый смысл. Более того, оно получило подпитку энергии, под него была подведена интеллектуальная база, и, что самое главное, оно стало отражать духовные запросы арабского общества, а это не могло не способствовать триумфальному шествию новых идей по Аравийскому полуострову, а потом и за его пределами.

Изобретательность Мухаммеда проявилась в самых разных вещах. Ему принадлежит первая в Аравии попытка создать социальную организацию, основанную на вере, а не на кровном родстве. Все члены этой новой общности независимо от племенной организации и племенной вражды или дружбы теперь объявлялись братьями, пусть даже номинально. Во время последнего паломничества незадолго до своей смерти Мухаммед заявил: «Знайте, что любой мусульманин — брат другому мусульманину. И теперь вы все братья. Поэтому является преступлением, если кто-то из вас попытается присвоить себе то, что принадлежит его брату, если только тот не отдал это ему добровольно». Так всего одним взмахом Мухаммед рассек древние аравийские кровные племенные связи и заменил их новыми — религиозными. Религиозное братство не нуждалось в иерархии жрецов, центральной власти и таинствах. Молитвы в мечети мог читать любой при условии, что в военное время он может взять на себя командование войском правоверных. Сам пророк не раз водил в бой своих собратьев по вере в Медине и за ее стенами. Братья в мирной жизни, защитники веры и друг друга в военное время, правоверные мусульмане должны противостоять неверным сплоченным фронтом. Более того, их религиозный долг — стремиться к постоянному расширению границ исламского мира. Таким образом, любая война превращается в священную, джихад (Кор., 2: 186—190), а смерть на поле брани — в подвиг во имя веры. Павший в сражении с неверными попадает в рай, где его ждет жизнь, полная наслаждений.

Глава 12.

ИСЛАМ НА МАРШЕ

Мухаммед умер в 632 г. К этому времени, что бы ни говорили по этому поводу арабские хроники, ислам еще не завоевал всей Аравии. Даже в Хиджазе Мекка стала целиком и полностью мусульманской лишь за два года до смерти пророка. За пределы Аравии, на земли Южной Палестины, были предприняты всего две вылазки. Первоочередной задачей, стоявшей перед продолжателем дела Мухаммеда, халифом Абу Бекром, было установление исламского контроля над Южной и Восточной Аравией. Абу Бекр был родственником покойного пророка и его соратником, в числе первых принявшим новую веру. Его родным городом являлась Медина. Как халиф он наследовал все функции Мухаммеда, кроме одной — пророческой. По отношению к арабам, не принявшим ислам, Абу Бекр был настроен решительно. Прежде чем приступить к захвату остального мира, Аравия должна была завоевать самое себя. Прежде чем нести свет новой веры другим, следовало распространить его среди своих соплеменников.

В результате блестящих военных кампаний, проведенных главным образом Халидом ибн аль-Валидом, большая часть Аравии была исламизирована. Халиду, новообращенному из племени курайшитов, было предначертано судьбой стать «разящим мечом Аллаха». Аравия стала исламской, однако боевой дух, позволявший одерживать блестящие победы на родной земле, следовало направить в новое русло. Войны, излюбленное занятие бедуинов, которому они предавались испокон веков, между мусульманами были строжайше запрещены (под запрет попали даже грабежи), и взоры арабов обратились на другие страны. Первыми кандидатами на принятие светоча новой веры были Сирия и Ирак. Вскоре две колонны исламских воинов выступили в поход. Та, что шла на Ирак под предводительством Халида, вскоре уже теснила персов. Второй, двигавшейся в Сирию, повезло меньше. Византийская армия оказала арабам достойное сопротивление. По приказу Абу Бекра Халид приостановил наступление в Персии и в срочном порядке двинулся на запад на подмогу единоверцам. За восемнадцать дней он со своим войском пересек пустыню протяженностью 800 километров — этот дерзкий бросок через пустыню вошел позднее в анналы мусульманской военной истории. Совершенно неожиданно у византийской армии появился второй противник — войско Халида. Вскоре (в июле 634 г.) силы арабов соединились в Юго-Восточной Сирии. В следующем году столица этой византийской провинции, Дамаск — будущая столица Омей-ядов, — подверглась шестимесячной осаде и в конечном итоге сдалась на милость победителей. Падение Дамаска во многом было вызвано малодушием и откровенным предательством некоторых вельмож во главе с дедом святого Иоанна Дамаскина. Однако решительная победа была еще впереди.

На берегах главного притока реки Иордан, Ярмука, 25 тысяч арабов под предводительством Халида встретили на своем пути византийскую армию, в два раза превышавшую их численностью. Надо сказать, что войско это было довольно разношерстным. В его состав входили и византийцы, и сирийские арабы, и армяне, а также наемники других национальностей. Возглавлял их брат императора Ираклия, который сам находился в Сирии. День, когда состоялось сражение, 20 августа 636 г., выдался на редкость жарким. Обжигающий ветер нес с собой песок, не давая открыть глаза. Для арабов песчаная буря была привычным явлением, чего нельзя сказать о византийцах. Большая часть их была безжалостно зарублена арабскими клинками, другие брошены в реку. Спастись удалось лишь считаным единицам. Ни молитвы священнослужителей, ни иконы не помогли. Исход битвы был предрешен. «Прощай, о Сирия, — были прощальные слова Ираклия. — Какая чудная страна достанется врагу». Сирия возглавила список владений зарождающегося халифата. Для арабов она служила базой для вылазок против Армении и Верхней Месопотамии, ее завоевание ускорило захват Египта, второй византийской провинции, перешедшей к арабам. Героем египетской авантюры был другой курайшит, Амр ибн аль-Ас, возглавлявший во время сирийской кампании отряд арабского войска. Амр был погонщиком верблюдов на торговом пути из Хиджаза в Египет. Это единственное его преимущество помогло ему убедить халифа начать вторую кампанию. Халифом тогда был Умар ибн аль-Хаттаб (634—644), тесть пророка, а после его смерти самая значительная фигура в раннем исламе. Завоевания, имевшие место в период его правления, начиная с Сирии, позволяют назвать его отцом-основателем исламской империи. Умар дал Амру добро, хотя и неохотно и с одним условием. Во главе четырехтысячного войска, которое позднее было увеличено, арабский военачальник проследовал из Южной Палестины тем же самым прибрежным путем, каким прошли бесчисленные воины до и после него. Первая крупная стычка с врагом произошла у крепости Вавилон, располагавшейся на месте современного Каира, в начале 640 г. Византийскому наместнику было предложено выбрать одно из трех: ислам, дань или смерть. Наместник, который в то же время являлся александрийским патриархом, однозначно отверг первые два. За этим тотчас последовал мусульманский боевой клич: «Аллах Акбар!» Сначала он эхом раздавался за стенами крепости, но уже очень скоро — внутри их. Единственное более-менее серьезное препятствие на пути в Александрию перестало существовать.

Девятисотлетняя столица Египта с ее мощными стенами, за которыми размещался пятидесятитысячный гарнизон с флотом была вторым городом империи. Ее архитектурные памятники, созданные во времена фараонов, Птолемеев, римской и византийской эпох, не имели себе равных. Одним летним днем 642 г. под стенами Александрии стояло двадцатитысячное арабское войско, не имевшее ни осадных машин, ни стенобитных орудий. Оно было готово в любую минуту ринуться на штурм древнего города. Перед нами был классический случай: невежество порождает геройство. И это сработало. Византийский гарнизон сложил оружие. «Город взят, — таково было лаконичное донесение, отправленное Амром Умару. — От описания я воздержусь. Скажу лишь, что в моих руках четыре тысячи роскошных домов, четыре тысячи бань, сорок тысяч платящих подушный налог евреев и четыреста увеселительных заведений». Халиф угостил посыльного хлебом и финиками. В мечети пророка состоялась благодарственная церемония, во время которой своды здания вновь огласились криками «Аллах Акбар!». Египет, житница Рима и Византии, вошел в состав арабских владений. Более того, он стал трамплином для дальнейшего завоевания Северной Африки, а оттуда — Сицилии и Испании. Жители Египта пролили по этому поводу не больше слез, нежели население Сирии, причем по той же самой причине. По сути дела, в их жизни ничего не изменилось, кроме угнетателей. Более того, у них были все основания предполагать, что новые хозяева страны окажутся милосерднее старых.

Тем временем на восточном фронте было неспокойно. Там все еще оставалась несломленной Персия — не просто независимая, а на протяжении нескольких веков самая мощная держава региона. Халида на востоке сменил Саад ибн Абу Ваккас, также верный соратник пророка. Получив подкрепление, он сначала провел ряд успешных операций в Ираке, а в июне 637 г. наголову разбил персидскую армию в битве при Кадисии. Форсировав Тигр, он продолжил стремительное наступление на столицу Сасанидского Ирана Ктесифон, расположенный в 32 километрах к югу от Багдада. Ктесифон, разделенный Тигром на две части, получил у арабов название Мадаин (двойной город). Подойдя к нему, Саад обнаружил, что гарнизон и юный персидский монарх, шахиншах Йездигерд III, оставили город. Арабам потребовалось еще несколько лет, чтобы окончательно прибрать Персию к рукам. Богатая военная добыча ослепляла завоевателей и распаляла воображение хроникеров. По словам последних, арабам досталось богатство стоимостью в девять миллиардов серебряных монет. Некоторые воины были готовы обменять золотые монеты, с которыми они столкнулись впервые, на серебряные. Другие, приняв камфару за соль, пытались использовать ее при приготовлении пищи. Какой-то солдат предлагал желающим девушку из знатной семьи, которая была частью причитающейся ему доли награбленного, за тысячу серебряных монет. По его собственному признанию, он не знал, что существуют числа больше, чем тысяча.

В 651 г. беглый монарх пал жертвой жадности одного из своих придворных, возжелавшего заполучить инкрустированную драгоценными камнями корону. Так более чем на восемь веков сошла с подмостков истории древняя империя, чье двухтысячелетнее существование лишь один раз было прервано Александром Македонским. Когда она вновь появилась на мировой арене, это была уже совсем другая страна.

Всего за два десятилетия карта Ближнего Востока изменилась до неузнаваемости. В 632 г., когда скончался Мухаммед, в регионе властвовали две мировые державы — Византия и Персия. Северные арабы еще не заявили о себе на арене истории ни в национальном, ни в международном масштабе. К 651 г. дети пустыни уже отсекли от Византийской империи приличный кусок Западной Азии и стерли с лица земли Персидскую империю. Безусловно, в ходе этих завоеваний и им случалось проигрывать сражения и проливать собственную кровь, однако нас интересует в первую очередь конечный результат.

У арабских хронистов триумфальному шествию ислама имеется простое объяснение. Такова была воля Аллаха. По их мнению, своими победами арабы доказали истинность ислама. В этом они следуют провиденциалистской трактовке истории, которую мы находим в Ветхом Завете, там, где объясняются причины побед евреев, и которая принимается также христианскими авторами. Тем не менее если и можно говорить о триумфе ислама, то не как религии, а как государственного порядка, не мусульманства, а арабов. Этот арабский взрыв VII в. имел место на перенаселенном, обнищавшем полуострове, и его целью был поиск новых пригодных для проживания территорий. Такое в странах Плодородного полумесяца случалось не раз. Древние семиты появились там в результате точно таких же процессов. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз был задействован религиозный фактор. Именно он стал той искрой, от которой взорвалась бочка арабского пороха. Религиозное завоевание шло вслед за расширением территории, причем гораздо более медленными темпами. Должны были пройти два столетия, прежде чем Ирак и Египет превратились в исламские страны. Сирия стала мусульманской лишь в конце периода Крестовых походов. Что касается Ливана, то христианство жители этой страны исповедуют по сей день.

Если первым победителем было исламское государственное устройство, а вторым ислам как религия, то третье место занимает мусульманство как культура. В основе этой культуры лежит арабский язык. Победа арабского языка над другими языками региона была бы невозможна без победы ислама как религии. Даже в тех странах, где, как, например, в Персии, местные наречия сохранились для обиходного общения, арабский занял место языка религии — на нем читались молитвы и священные тексты Корана. Кроме того, он превратился в lingua franca для образованных людей, которые с его помощью обменивались своими мыслями. Следует еще раз подчеркнуть, что исламская культура была исламской в том смысле, что она развивалась и процветала под эгидой исламских правителей. На самом же деле она была синтезом элементов древней семитской, в частности иудеохристианской, и греко-римской культур.

Вытолкнутые волей истории из своей скудной среды обитания, исполненные волей к завоеванию новых земель, подогреваемые верой, черпавшие смелость в обещании вечного рая любому, кто идет «путем Аллаха», арабы вихрем пронеслись по Ближнему Востоку и Северной Африке. Византия и Персия с их роскошью наверняка казались им изнеженными. Обе эти тогдашние супердержавы истощили силы во взаимной вражде, не замечая, что тем временем рядом поднимает голову новая угроза. Аравийские пришельцы могли рассчитывать на сотрудничество своих оседлых собратьев в Сирии и Ираке. Для монофизитов Сирии и Египта, равно как для несториан Ирака и Персии, не питавших особой любви к византийскому ортодоксальному христианству, ислам был чем-то вроде очередной христианской секты. Будучи семитами, сирийцы и иракцы наверняка воспринимали завоевателей как более близких по крови и духу, чем своих византийских хозяев. До известной степени это верно и по отношению к египетским хамитам. В течение почти тысячи лет эти народы находились под влиянием, если не гнетом, Запада, и победа ислама сулила им пусть даже слабую, но возможность вновь заявить о себе.

Впрочем, завоевать — это одно, а править — совсем другое. Как управлять этим наскоро сшитым лоскутным одеялом державы, населенной самыми разными народами, тем более что сами завоеватели стояли на гораздо более низкой ступени развития, нежели покоренные ими? Эта задача была сродни геркулесову подвигу. Проще всего было сохранить византийскую систему управления в Сирии и Египте и административный аппарат Сасанидов в Ираке и Персии. Арабы так и поступили, оставив на своих местах всех чиновников, пусть даже временно. Подавляющая часть местного населения продолжала заниматься тем, что делала до прихода арабов. Те, кто исповедовал христианство и иудаизм, получили особый статус (люди Книги), однако они должны были платить специальный налог. Им было обещано: если они будут его исправно платить и не позволят себе неповиновения, их никто не тронет даже пальцем. У тех, кто исповедовал многобожие, выбор был ограничен: или принять ислам, или смерть. Но это в теории, на практике новые хозяева отличались терпимостью. Слишком много голов еще ждали своей очереди. Нижнюю ступень этой общественной лестницы занимали невольники и захваченные в плен враги; верхнюю, разумеется, арабы-победители, выдававшие себя, вернее, пытавшиеся выдавать, за религиозно-военную общину, отличную от других, которая существует за счет собственных физических и духовных ресурсов. Впрочем, такое положение вещей просуществовало недолго, и вскоре мы узнаем почему.

Глава 13.

ХАЛИФАТ

Первой столицей халифата была Медина, место, где похоронен пророк. Из Медины правили четыре халифа — Абу Бекр (631—634), Умар ибн аль-Хаттаб (634—644), Усман ибн Аффан (644—656) и Али ибн Абу Талиб (656—661). Все четверо были курайшитами. Первые два приходились Мухаммеду тестями, четвертый был его двоюродным братом и мужем его единственной дочери Фатимы. Эти трое приняли ислам в числе первых и были соратниками пророка в деле распространения новой веры среди соплеменников. В отличие от них Усман был представителем местной знати и признал Мухаммеда как пророка последним. Из этой четверки Умар был самым сильным, Усман наиболее слабым, Али самым преданным новой вере. Этот ранний халифат были чисто арабским, патриархальным и незамысловатым. Его глава мало чем отличался от племенного шейха, впрочем, на кого еще ему было равняться. Родство с пророком или близость к нему, старшинство в принятии новой веры или в годах (кроме Али) — вот что являлось решающим при выборе нового главы халифата, если, конечно, данную процедуру можно назвать выборами. Из четверых лишь Абу Бекр умер естественной смертью. Этот период принято называть ортодоксальным. Считалось, что халифы якобы находились под сильным влиянием личности недавно умершего пророка и потому правили халифатом так, как если бы Мухаммед руководил им сам. Это был важный период становления халифата, богатый событиями, которые имели далеко идущие последствия.

К числу основных достижений правителей этого периода следует отнести то, что был заложен фундамент империи. Арабские историки, самые ранние из которых писали через полтора века после смерти пророка, пишут об этом так, что может показаться, будто первыми халифами были разработаны детальные планы будущих военных кампаний, управления завоеванными землями и обращения с покоренными народами. Реальность была иной — военные походы и создание империи являлись не столько плодами осуществления чьего-то замысла, сколько следствиями естественного хода событий. Результат превзошел тот, на который рассчитывали халифы и их военачальники.

Умар, которому традиция приписывает основание монархии, организацию управления провинциями, создание системы государственного учета и судебной системы, является также создателем исламского календаря. Это он предложил в качестве начальной точки отсчета использовать переезд Мухаммеда из Мекки в Медину, так называемую хиджру. Как читатель, вероятно, знает, мусульманский календарь лунный. Усману принадлежит заслуга окончательного оформления «слова Аллаха» в письменной форме. Компиляция материала и его последующая канонизация раз и навсегда дали правоверным Коран. Оригинальный экземпляр находился в Медине. С него были сделаны копии, которые затем были разосланы в военные лагеря в Басре, Куфе и Дамаске. Все более ранние списки были по приказу Усмана уничтожены. Все тексты, которыми пользуются в настоящее время, являются точными копиями мединского кодекса. Этот кодекс хранился в Медине якобы до Первой мировой войны. Считается, что его похитили турки, которые затем передали его своим германским союзникам.

Правление Усмана было омрачено первым случаем гражданского неповиновения в истории ислама. Закончилось оно гибелью самого халифа от рук своих правоверных подданных. Беспорядки начались в Египте и Ираке, где местные гарнизоны резко отреагировали на попытки Медины взять положение в этих регионах под централизованный контроль. Халифа обвинили в непотизме — он якобы назначил наместниками там своих родственников. Кроме того, в самой Аравии сложилась партия, чьи представители считали, что Али имеет больше прав на халифский трон, причем с самого начала халифата. Столь важный пост, утверждали они, ни в коем случае не следует отдавать на откуп электорату. По их мнению, Али волей Аллаха был сделан духовным наследником Мухаммеда, который в свое время так и заявил. Это Божественное право, таким образом, должно перейти от Али к его сыновьям как прямым потомкам пророка. Вспыхнули и широко распространились мятежи. В 656 г. в покои халифа ворвалась банда под предводительством сына Абу Бекра и убила Усмана прямо за чтением Корана, который был составлен по его распоряжению. Хотя Али не был причастен к этому злодеянию, считалось, что при желании он мог остановить убийц. После Усмана халифский трон перешел к Али. Впоследствии его партия превратилась в секту. В исламе демаркационная линия между политикой и религией была очень тонкой. Мусульманство дало трещину, расколовшись на шиитов (последователей Али) и ортодоксальных суннитов, и его единство было утрачено навсегда. Этот раскол существует и по сей день.

Не успел новый халиф прочно обосноваться на троне, как он получил сильного противника в лице одного из своих наместников — Муавии. Муавия приходился родственником убитому халифу и принимал участие в завоевании Сирии, наместником которой впоследствии являлся. Честолюбивый, проницательный, хитрый, он выставил в мечети своего города окровавленную рубашку «убиенного» халифа вместе с отрубленными пальцами его жены, которая попыталась встать на его защиту. Таким образом он призвал Али поймать и наказать убийц предыдущего халифа, в противном случае он будет считаться их сообщником. Сирийцы поддержали своего наместника. Ирак и Хиджаз встали на сторону Али. По мнению арабов, зять самого пророка идеально подходил для халифского трона. Была у иракцев и другая причина отдать предпочтение Али — он сделал Куфу второй своей резиденцией. Так этот город стал рассадником шиизма.

Гражданская война, первая в истории ислама, была неизбежна. В июле 657 г. две противоборствующие партии, в основном иракцы и сирийцы, встретились на поле боя на равнине Сиффин на западном берегу Евфрата. После небольших стычек началось кровопролитное сражение. Как только чаша весов начала склоняться в пользу сторонников Али, сирийцы вскинули вверх на копьях экземпляры Корана. Этот жест следовало понимать как призыв к самому Аллаху решить исход битвы не силой оружия, а своей Божественной волей. Аллах выступал в качестве судии, чью сторону он ни занял бы. Эта уловка, придуманная египетским союзником Муавии, Амр ибн аль-Асом, сработала. Стороны сложили оружие. Муавия назначил Амра представлять его на судебном разбирательстве. Али сделал своим защитником престарелого богослова, которому было далеко до своего блистательного оппонента. Чем, собственно, все закончилось, неясно. Согласившись передать дело в третейский суд, Али понизил себя в статусе до претендента, зато поднял своего противника до статуса халифа. До этого момента наместник Сирии не стремился афишировать свои аппетиты, понимая, что Али имеет первоочередные права на халифский трон. Амр же вместе Муавией занял свое законное место в четверке гениев раннего ислама.

Как халиф Али начал терять власть. Большая часть его сторонников не только перешла на сторону противников, но и начала мятеж. Одним январским утром 661 г., когда халиф шел у себя в Куфе в мечеть, один из приближенных рассек ему лоб отравленной саблей. Первый мученик шиизма был похоронен недалеко от места своей гибели. Мечеть Али в Неджефе стала местом не менее (если не более) священным, нежели Мекка или гробница Мухаммеда в Медине. Ежегодно сюда стекаются тысячи паломников.

После смерти Али сторонники Муавии провозгласили его халифом. Правда, это были в первую очередь сирийцы. Исполненные духом шиизма, жители Ирака законным наследником Али объявили его старшего сына Хасана. Консервативное население Хиджаза также склонялось его сторону. Аравийским арабам ислам Муавии и прочих Омейядов, признавших пророка лишь после того, как тот завоевал Мекку, представлялся чем-то сомнительным. Скорее они приняли новую веру из политических соображений, чем по велению сердца. В Египте также существовала партия сторонников Али. Однако Омейяды сумели справиться с ситуацией. Почувствовав, что Хасану куда более интересен гарем, чем престол, Муавия предложил ему сделку: любые деньги вместо трона. Хасана такое положение вещей устроило, и, как только сделка состоялась, у Хасанидов не осталось повода для недовольства. Тем временем Муавия отправил своего соратника Амра на подавление вспышек недовольства в Египте. Эти меры явились наглядным примером стиля дипломатии нового халифа. Сам он сформулировал его в таких словах: «Я не пользуюсь мечом там, где достаточно кнута, и кнутом там, где достаточно языка. Но если меня с кем-то связывает хотя бы волос, я не дам ему порваться. Если его натянут, я позволю ему ослабнуть, если ему дадут ослабнуть, я натяну».

Правление Муавии (661—680) вошло в анналы ислама. Им завершился простой патриархальный халифат Медины. Подмостки исламской истории теперь переместились в ориентированный на Византию Дамаск. Династия Омейядов, первым представителем которой был Муавия, просуществовала до 750 г. Хиджаз, несмотря на свои святыни, отступил на второй план. Византийская Сирия, где большинство населения составляли христиане, стала опорой нового халифа. Основатель династии построил государственную машину с учетом местных особенностей. Казной ведал дед Иоанна Дамаскина, сыгравший важную роль в сдаче города. Официальная документация велась на греческом языке, архаические элементы, унаследованные из Аравии, были отброшены за ненадобностью. Племенная структура армии была упразднена, а ее боевые подразделения «модернизированы» на византийский манер. Муавия построил первый в истории ислама флот. Для выполнения этой грандиозной задачи были задействованы старые верфи Акры и Александрии, а сам халиф стал первым исламским адмиралом. Кстати, такие слова, как «адмирал» и «арсенал», пришли к нам из арабского языка.

Регулярные летние вылазки в «земли ромеев» в Малой Азии не давали армии утратить свою боеспособность. Целью этих набегов был в большей степени грабеж, чем окончательная победа, хотя Константинополь наверняка манил своим богатством и величием. По крайней мере дважды армия Омейядов стояла перед тройными стенами византийской столицы. С 668 по 669 г. халифское войско бродило в окрестностях ее азиатского предместья, Халкидона. Тем временем флот не простаивал без дела. Халифские суда держали в вечном напряжении византийские порты и несколько раз завязывали морские сражения. Во время затяжной войны 674—680 гг. арабы захватили византийскую морскую базу в Мраморном море. Отсюда они продолжили свои дерзкие набеги, которые закончились захватом Родоса и Крита. Из Мраморного моря их удалось изгнать лишь благодаря новому оружию — так называемому греческому огню. Эта горючая смесь не гасла даже на воде. Ни сам Муавия, ни другие представители династии так и не смогли закрепиться в Малой Азии. Она ни разу не оказывалась во власти семитских народов, а впоследствии так и не перешла в руки арабов. Исламизации эта область подверглась лишь при турках в XIV в. Этот регион и его жителей надежно оберегали от захватчиков горные хребты Тавр и Антитавр, а также относительно прохладный климат. Так что точку наименьшего сопротивления арабам пришлось искать в другом месте.