— Попробуйте поставить на Вшивую Шкуру в третьем забеге.
— Спасибо, мсье Жак!
Жак спустился по улице до спортивного зала. Поприветствовал кассиршу, двумя пальцами коснувшись края шляпы, и направился к раздевалке. Там еще никого не было, кроме Клок-Пакля, рассеянно манипулировавшего гимнастическими булавами. Жак переоделся в спортивную форму, вернулся в зал и после нескольких минут пенчинг-болла[49] предложил Клок-Паклю три раунда, на которые тот согласился. Тут подошли Кид Мокрун[50] и мсье Ле Петушо, а когда Жак и Клок-Пакль пролезали между канатами на ринг, прибыл Тед Сардина и профессор Альбер.
— Я буду судить, — сказал Альбер.
Жак весил 70 кило, а его противник всего 67, зато руки у него были длиннее, и он без труда пробил Жаку несколько прямых ударов в грудь. Минуты через три Жак начал выдыхаться.
— Стареешь, — заметил Сардина, — и потом, тебе не мешало бы потренироваться.
— Оставь его, — сказал Альбер, — не так уж все и плохо.
— Ему следовало бы приходить сюда чаще, — сказал мсье Ле Петушо.
Во втором раунде Жак два раза зацепил челюсть Клок-Пакля. В третьем раунде они сошлись в ближнем бою. В итоге Клок-Пакль соперника похвалил.
— Ну что, — спросил Альбер, — выставим его?
— Можно было бы, — сказал Сардина, — но ему не мешало бы потренироваться.
— Ему следовало бы приходить сюда чаще, — сказал мсье Ле Петушо.
Жак пошел в душ, затем переоделся и присоединился к профессионалам.
— Ну что, — спросил Альбер, — ты готов выступать на чемпионате Франции среди любителей в полутяжелом весе?
— Он способен продержаться три раунда против кого угодно, — сказал Клок-Пакль.
— Я не против, — сказал Жак.
— Молодец, — сказал Альбер.
— Тебе нужно потренироваться, — сказал Сардина.
— И приходить сюда чаще, — сказал мсье Ле Петушо.
— И воздерживаться по части потасовок, — сказал Альбер.
— У вас на примете есть лошадь на сегодняшние бега? — спросил мсье Ле Петушо.
— Вшивая Шкура в третьем забеге, — сказал Альбер.
— Весенник[51], — сказал Жак.
— Ты думаешь? — засомневался Клок-Пакль.
— Я бы поставил на Вшивую Шкуру, — сказал мсье Ле Петушо. — Это напоминает мне то время, когда они у меня были. Вша — это к счастью, совсем как вляпаться в дерьмо[52] или найти листик клевера с четырьмя лепестками.
— С чего это он взял? — удивился Сардина.
— Всякий раз, когда я находил вшу, — сказал мсье Ле Петушо, — со мной приключалось что-нибудь хорошее.
— Если бы вши приносили счастье, — сказал Кид Мокрун, — счастливыми были бы все. Они у всех были.
— Более или менее, — сказал Альбер.
— Я поставлю на Весенника, — сказал Клок-Пакль.
[49] Пенчинг-болл — боксерская груша.
[50] Кид Мокрун — см. Кид Бусико.
[51] Весенник — отсылка к неологизму из романа Р. Кено «День святого Жди-не-Жди». Так в Родимом Городе (столице вымышленной южной страны) называется некое увлекательное состязание, являющееся важнейшей частью традиционного ежегодного праздника. Хотя само состязание в романе не описано, о его правилах можно догадаться: к участию допускаются лишь совершеннолетние лица мужского пола, а для победы, по словам мэра, следует «обладать воображением и гибкой кистью». Существует в Родимом Городе и ассоциация «Лига друзей Весенника» (ратующая за сохранение традиций и, в частности, за открытый, так сказать, публичный характер этого состязания), которая в первоначальной версии романа («Спутанные времена») называлась «Лигой Борьбы с Одиночным Удовлетворением».
[52] Если в России к предвестиям счастья относят разбитую посуду, то во Франции будущим счастливцем принято считать того, кто наступил правой ногой на кусок дерьма.