— Мне это имя нравится, — сказал Жак.
— Сразу видно, что у вас их никогда не было, — сказал Гораций.
— У меня они были в школе, — сказала Сюзанна.
— Нашла чем хвастаться, — сказала хозяйка.
— Для кого-то это происшествие, — сказал хозяин, — а для кого-то самое важное событие в жизни.
— Вам бы обо мне только гадости говорить, — сказала Сюзанна.
— У меня они были в армии, — сказал Гораций. — Они разгуливали по тумбочке.
— А мне намазали голову какой-то мазью, причем жирной. А на подушку положили полотенце.
— До чего же цепкая живность.
— Да, упрямая.
— И зачем их, черт возьми, только Бог создал?
— Бельевые вши еще хуже, чем телесные.
— Приходится кипятить всю одежду. Или убивать их поодиночке.
— Они хрустят.
— Хи-хи-хи.
— А их никогда не пытались приручить? — спросил Жак у Дядюшки.
— Среди членистоногих я знаю только насчет блох. Пауки приручаются, но не дрессируются. Очень горделивый характер, совсем как у кошек.
— Я никогда не видела дрессированных блох, — сказала Сюзанна.
— Я видел, — сказал хозяин. — Очень смешное зрелище. Они стреляют из пушки.
— Я тоже, — сказала мадам Дюсэй. — Просто невероятно. Особенно когда они скачут в своей маленькой карете.
— Хотя ничего мудреного в их дрессировке нет, — сказал Дядюшка, — их берут ором, как и других животных.
— И людей, — сказал Гораций.
— В основном этим занимаются женщины, у них от этого все ноги в красных пятнышках, потому что они должны их кормить, понимаете. Им, женщинам, это придает особый шарм.
— Ничего себе, — сказал Гораций.
— А в семинарии, — спросил Жак у Дядюшки, у вас были паразиты?
— Никогда!
— Хотя иногда встречаются удивительно неопрятные семинаристы, — сказал официант.
— Это правда, — сказала хозяйка.
— Теперь уже меньше, — сказал хозяин, — потому что сейчас они начинают заниматься спортом.
— Я никогда вам об этом не рассказывал, — сказал Жак, — но я чуть не постригся в монахи.