— Ага. Он даст много?
— Не знаю.
— Уж постарайтесь. Кстати, стихи мамаши Жопосла я получил, а башли — нет.
— Я их отдам вам завтра вместе с деньгами де Цикады, если получится из него что-нибудь вытянуть.
— Никаких «если», вы должны мне их выбить.
— Постараюсь.
— Надеюсь. И, главное, не забудьте принести деньги этой тетки.
— Не беспокойтесь.
— Тогда до вечера, в «Твин-Твин Баре».
— Нет. Я только что вмазал мсье Роберу. Лучше где-нибудь в другом месте.
— Как вы меня утомляете демонстрациями своего физического превосходства.
— Я бы предпочел в «Меридьен». Мне там надо будет получить выигрыш с забега.
Белепин ответил «ага», и они повесили трубки.
В «Пети Кардиналь» все уже сидели за столом и в ожидании грызли редис.
— Вы проштрафились, мсье Жак, — крикнула хозяйка.
Он сел напротив нее, между Дядюшкой и официанткой Сюзанной; мсье Дюсэй и официант Гораций обрамляли хозяйку.
— Родольф меня уверял, что вы ставите на Вшивую Шкуру в третьем забеге, — сказал Дядюшка.
— Точно.
— Безумие! — воскликнул Дядюшка. — Безумие! Две пятерки потеряли! Честное слово!
— Две! Вы хотели сказать двадцать!
Дядюшка чуть не подавился. Хозяйка наполнила его бокал вином.
— Запейкавотлутшэ, — сказала она.
Он запил и прохрипел:
— Двадцать пятерок!
— Да, действительно, мсье Жак, вы неблагоразумны, — сказала хозяйка. — У вас ничего не останется.
— А если я выиграю?
— Ну-у-у, мсье Жак, вы же прекрасно знаете, что с вами это никогда не случается.
— А Баклан, который принес мне двадцать пять против одного?
— Кто же не помнит, — сказал официант, — в тот день мсье Жак угощал шампанским.
— А потом, эта Вшивая Шкура, — сказал Дядюшка, — как можно рисковать своими деньгами ради клячи, которую кличут так вонюче!