— Безумие! — воскликнул Дядюшка. — Безумие! Извращение!
— А почему бы и нет? Я мог бы стать епископом и — кто знает — возможно, кардиналом. Или даже Папой Римским.
— А вот мне бы совсем не хотелось стать Папой, — сказал официант.
— А вы сами, — спросил Жак у Дядюшки, — вы сами как долго были кюре?
— Десять лет, сын мой. Не считая семинарии.
— Расскажи ему, как это закончилось.
— Это, наверное, нескромный вопрос, — сказал Жак.
— В моей жизни секретов нет. Как это закончилось? Ну конечно же из-за женщины.
— Готов поспорить, что из-за наездницы.
— Конечно. В то время я был викарием в Сен-Усрале-да-Запомете[63]. Однажды приехал цирк. По улицам города проскакала кавалькада. Я увидел наездницу — и все, втюрился, старина, и втюрился крепко. В тот же вечер я пришел на представление в гражданской одежде и уселся в первом ряду, чтобы любоваться своей возлюбленной. Естественно, все меня узнали.
— Для этого надо иметь редкостное нахальство, — сказал официант.
— А оно у меня было. Потом цирк уехал. Через две недели я его нагнал и устроился в нем клоуном. У меня оказался талант клоуна, а я об этом даже не подозревал.
— Как он нас смешит, когда пародирует мессу, — сказала мадам Дюсей.
— А наездница?
— Естественно, я ею овладел. Бог ты мой, до чего ж красива была, зараза. Я ни о чем не жалел: она стоила краха любой карьеры.
— Траха? — переспросил Гораций.
— Только без пошлостей, — сказала хозяйка.
— Когда вы еще были священником, вам никогда не приходило в голову, что вы можете стать Папой?
— Возможно. Я уже не помню. Зато знаю точно, что когда я был клоуном, то думал, что когда-нибудь выступлю на арене «Медрано»[64], что, впрочем, так и не произошло.
Так, за разговором, они покончили с жареным тунцом, кроликом в горчице и спаржей. Время от времени Сюзанна или Гораций вставали, чтобы обслужить клиентов. Проходя мимо, Сюзанна всякий раз задевала Жака. В итоге он обратил внимание на упругость ее грудей и ягодиц. От нее исходил приятный запах слегка надушенной и чуть запотевающей брюнетки. Он стал посматривать на нее с интересом. Она была совсем даже ничего, волоокая и сочногубая. Когда Сюзанна принесла кофе, он эксперимента ради ущипнул ее за ягодицу. Ему понравилось. Она промолчала.
— Вы будете ужинать здесь? — спросил мсье Дюсэй.
— Сегодня — нет.
— Свидание с подружкой, да? — спросил Дядюшка.
Жак удивился, что после стольких лет тот по-прежнему сохраняет свои кюрешные замашки, и поздравил себя с тем, что не выбрал эту профессию, которая накладывает на людей столь неприятный отпечаток. Впрочем, его не интересовала никакая профессия. Он чувствовал отвращение к специализации и долгим карьерам, от которых всегда остается отпечаток и морщины.
— Ну вот, опять размечтался, — умилилась мадам Дюсей.
— Дядюшка задал вам вопрос, — добавил, посмеиваясь, хозяин.
— Конечно, — ответил Жак. — Свидание с подружкой.
— Я так и знал, — сказал Дядюшка с деланым удовлетворением, так как ему было в общем-то по фигу. — Вы идете в сторону Сент-Женевьев[65]?
— Нет, — сказал Жак. — Я поеду на метро.
— На какой станции сядете?
[63] Сен-Усраль-да-Запомет — несуществующий город Saint-Bren-les-Colombins, где фр. bren — кал, дерьмо, а фр. colombin — птица отряда голубиных, клинтух; птичий помет.
[64] «Медрано» — знаменитый цирк, основанный в 1873 году бельгийцем Фердинандом Беертом и названный позднее именем акробата и клоуна Жерома Медрано (1849–1912).
[65] Сент-Женевьев — район в Латинском квартале в Париже.