Об обязанностях священнослужителей. Книга первая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1. Думается, что мое намѣреніе выступить предъ (вами), и, въ качествѣ учителя, не покажется чрезмѣрной притязательностію съ моей стороны[80] послѣ того, какъ самъ учитель смиренія сказалъ: «Прійдите; дѣти, послушайте меня: страху Господню научу васъ» (Псал. XXXIII, 12). Въ этомъ (изреченіи) можно видѣть (указаніе, съ одной стороны,) на его крайнее смиреніе (humilitatem verecundiae), а (съ другой) на (присущую ему) благодатную силу (gratiam), — именно въ словахъ — страху Господню, который свойствененъ всѣмъ (людямъ), — онъ ясно запечатлѣлъ свое смиреніе; но такъ какъ, далѣе, страхъ уже самъ по себѣ есть начало премудрость и вмѣстѣ свершитель (effector) блаженства, — ибо блаженны боящіеся Бога, — то (въ приведенныхъ словахъ псалмопѣвецъ) открыто признаетъ себя, какъ наставникомъ въ наученіи мудрости, такъ и руководителемъ (на пути) къ достиженію блаженства.

2. И мы, — прилежные подражатели (примѣра псалмопѣвца) и въ дѣлѣ сообщенія благодатныхъ даровъ (другимъ) не похитители, — то, что Духъ мудрости сообщилъ (infudit) ему (Давиду) и что благодаря ему сдѣлалось извѣстньмъ намъ и было (затѣмъ) опытно познано (visu comperta atque exemplo) нами, — этому мы научаемъ (и) васъ, какъ (нашихъ) дѣтей. (Къ этому наученію мы побуждаемся тѣмъ соображеніемъ), что намъ нельзя уже уклониться отъ учительства, каковую обязанность, даже противъ нашей воли, наложило на насъ священство, которое (какъ извѣстно), тѣсно связано съ учительствомъ (quod… imposuit sacerdotii necessitudo), такъ какъ: «Богъ поставилъ (dedit) однихъ апостолами, другихъ пророками, иныхъ благовѣстниками, иныхъ же пастырями и учителями» (Ефес. IV, 11).

3. Не думаю я присваивать себѣ чести апостоловъ, — да и кто (осмѣлится) на это кромѣ тѣхъ, которыхъ избралъ самъ Сынъ Божій? (Точно также не думаю я присваивать себѣ) и благодати пророковъ, и достоинства евангелистовъ, и назиранія (circumspectionem) пастырей, — я желаю лишь съ усердіемъ прилежать божественнымъ писаніямъ (intentionem et diligentiam circa scripturas divinas opto assequi), — что апостолъ поставилъ на послѣднемъ мѣстѣ среди (другихъ) обязанностей святыхъ; прилежать же къ писаніямъ я буду съ тою цѣлію (et hanc ipsam), чтобы, уча другихъ, я и самъ могъ научиться. Одинъ вѣдь только Истинный Учитель не учился тому, чему Онъ училъ другихъ, люди же предварительно (сами) учатся тому, чему научаютъ другихъ, и отъ Него (Христа) узнаютъ (accipiunt) то, что передаютъ (затѣмъ) другимъ.

4. Впрочемъ, со мной этого не случилось, такъ какъ я, будучи взятъ на священство непосредственно отъ трибунала и магистратуры (cie tribunalibus atque administrationis infulis), сталъ учить васъ тому, чему и самъ еще не научился. Такимъ образомъ и вышло, что я началъ учить (другихъ) прежде, чѣмъ научился (самъ). Поэтому мнѣ одновременно надо и учиться, и учить; (нужно сказать, что) раньше я не располагалъ свободнымъ, для того, чтобы самому учиться, временемъ (quoniam non vacavit ante discere).

ГЛАВА II

При словоговореніи подвергаешься разнообразнымъ опасностямъ, (предупредительнымъ) средствомъ противъ которыхъ, по свидѣтельству писанія, служитъ молчаніе.

5. Чему именно, какъ не молчанію, мы должны научиться прежде всего, если только желаемъ вести рѣчь (ut possimus loqui), (и это въ тѣхъ видахъ), чтобы мое (собственное) слово (vох) не осудило меня прежде, чѣмъ извинитъ меня другой (quam absolvat aliena), ибо написано: «отъ словъ твоихъ осудишься» (Мѳ. XII, 37). Къ чему ты (своимъ) словоговореніемъ (loquendo) стремишься подвергнуться опасности осужденія, когда благодаря молчанію ты могъ бы быть свободнымъ отъ этой опасности (possis esse tutior)? Сколь много[81] видѣлъ я такихъ, которые впали въ грѣхъ чрезъ словоговореніе, зато едвали кого (видѣлъ впавшимъ въ грѣхъ) чрезъ молчаніе. Отсюда труднѣе научитъся (nosse) молчанію, чѣмъ говоренію, (и) я знаю, что многіе потому говорятъ, что не умѣютъ молчать. Рѣдко кто молчитъ, хотя (онъ и знаетъ, что) разглагольствованіе (loqui) ему нисколько неполезно. Поэтому-то мудръ тотъ, кто умѣетъ молчать. И Премудрость Божія сказала: «Господь далъ мнѣ языкъ, свѣдущій (eruditionis), когда слѣдуетъ вести рѣчь (sermonem dicere)» (Ис. L, 4)[82]. По справедливости мудръ тотъ, кто отъ Бога получаетъ (указаніе на то), когда онъ долженъ говорить. Почему прекрасно говоритъ писаніе: «Мудрый человѣкъ будетъ молчать до времени» (Сир. XX, 7).

6. Посему святые Господни (и) любили молчаніе; они знали, что человѣческій голосъ часто является предвѣстіемъ грѣха и рѣчь человѣка — началомъ его заблужденій. Къ тому-же и святой Господень говоритъ: «Сказалъ я; буду охранять пути мои, дабы не грѣшить мнѣ языкомъ моимъ» (Пс. XXXVIII, 2).

Очевидно онъ зналъ и читалъ, что (только) по божественному милосердію (protectionis) человѣкъ имѣетъ возможность укрыться отъ бича языка своего (Іов. V, 21) и отъ свидѣтельства (угрызеній) своей совѣсти, ибо мы казнимся (verberamur) какъ тайнымъ упрекомъ нашей мысли, и осужденіемъ (нашей) совѣсти, такъ и бичемъ (verbere) нашего голоса, когда говоримъ нѣчто такое, чѣмъ (quorum sono) поражается нашъ духъ и уязвляется нашъ умъ. Кто же можетъ имѣть чистое сердце или не погрѣшить языкомъ своимъ при напорѣ грѣховныхъ стремленій (a peccatorum colluvione)? — И вотъ, такъ какъ онъ зналъ (videbat), что ни одинъ святой не можетъ сохранить уста свои свободными отъ нечистаго слова, то ради непорочности безмолвіе призналъ онъ для себя закономъ, (то есть) въ молчаніи (онъ хотѣлъ) избѣжать того осужденія, какого не избѣжать въ рѣчи.

7. Но послушаемъ учителя благоразумія: «Сказалъ я: буду охранять пути мои», т. е., сказалъ себѣ, мысленно вмѣнилъ я себѣ въ обязанность (tacito cogitationis praecepto indixi mihi) стеречь пути мои. (Есть различные пути:) одни, — которымъ мы должны слѣдовать, и другіе, — которые должно охранять: слѣдовать путямъ Божіимъ и охранять наши, чтобы они не направлялись ко грѣху. Охранять же ты можешь (только въ томъ случаѣ), если будешь говорить осмотрительно (si non cito loquaris). Законъ говоритъ: «Слушай, Израиль, Господа Бога твоего» (Втор. VI, 3)[83]. Не сказалъ говори, но слушай. И Ева пала потому, что сказала мужу то, чего не слышала отъ Господа Бога своего. (Итакъ, уже) первое слово Божіе гласитъ: слушай. Если (же) слушаешь, то охраняешь пути свои и, если ты упалъ, то скоро и поднимаешься (corrigis). Ибо «въ чемъ юный исправляетъ путь свой, какъ не въ соблюденіи словъ Господнихъ (Пс. CXVIII, 9)?[84] Итакъ, прежде молчи и слушай, чтобы не согрѣшить тебѣ языкомъ.

8. Великое несчастіе быть осужденнымъ своими (собственными) устами. Вѣдь, если каждый воздастъ отвѣтъ за (всякое) праздное слово (Мѳ. XII, 36), (то) насколько же больше за нечистое и непотребное? Опрометчивыя (дурныя) слова болѣе вредны (graviora), чѣмъ праздныя. Итакъ, если за праздное слово требуется отчетъ, то насколько тяжко наказывается (человѣкъ) за нечестивую рѣчь!

ГЛАВА III

Молчаніе не должно быть постояннымъ и бездѣятельнымъ; какимъ образомъ должно совершаться охраненіе сердца и устъ отъ безпорядочныхъ страстей.

9. Что же, неужели намъ нужно сдѣлаться нѣмыми? Нисколько. Ибо время — молчать и время — говорить (Еккл. III, 7). Но, если мы даемъ отвѣтъ за праздное «слово, то будемъ осмотрительны и въ томъ, чтобы не пришлось отвѣтить и за праздное молчаніе, такъ какъ есть (вѣдь) еще и дѣятельное молчаніе. Такимъ именно обладала Сусанна, которая своимъ безмолвіемъ сдѣлала больше (того, чего она достигла бы), если бы стала говорить. Она молчала среди людей и говорила съ Богомъ. (Такимъ образомъ) она не нашла какого либо большаго доказательства своей чистоты, кромѣ молчанія. Говорила (ея) совѣсть въ то время какъ голоса ея не было слышно. Неваженъ былъ людской судъ о ней, которая имѣла свидѣтельство отъ Господа. Она хотѣла быть оправданной тѣмъ, кто, какъ она знала, никакъ не можетъ погрѣшить (въ своемъ приговорѣ)[85]. Самъ Господь въ Евангеліи въ молчаніи содѣлывалъ человѣческое спасеніе (Мѳ. XXТІ, 68). — Такимъ образомъ Давидъ правильно вмѣнилъ себѣ въ обязанность не постоянное молчаніе, а (лишь) охраненіе.

10. Итакъ, будемъ охранять сердце наше, будемъ охранять наши уста, ибо (намъ) предписано и то и другое: въ данномъ мѣстѣ, чтобы мы охраняли уста, а въ другомъ (чтобы мы охраняли сердце, когда) говорится тебѣ: «Со всякимъ храненіемъ соблюдай сердце твое» (Притч. IV, 23). Если хранилъ Давидъ, (то неужели же) не станешь хранить ты? Если нечистыя уста имѣлъ Исаія, сказавшій: «горе мнѣ! ибо погибъ я, такъ какъ я человѣкъ и имѣю нечистыя уста» (Ис. VI, 5)[86], — если пророкъ Господень имѣлъ нечистыя уста, то можемъ ли имѣть ихъ чистыми мы (грѣшники)?

11. И развѣ не для каждаго изъ насъ написано: «Огради владѣніе твое терновникомъ и серебро, и золото твое свяжи, и устамъ твоімъ сдѣлай дверь и запоръ, и словамъ твоимъ вѣсъ и мѣру» (Сир. XXVIII, 28–29)[87]. Владѣніе твое есть твой умъ, золото твое есть твое сердце, серебро твое есть твоя рѣчь: «Слова Господни — слова чистыя, серебро, огнемъ испытанное» (Ис. XI, 7). Доброе владѣніе — умъ благой и драгоцѣнно стяжаніе — человѣкъ чистый. Огради же это владѣніе, окружи его размышленіями, укрѣпи (колючимъ) терніемъ, (а также) попеченіями, дабы не напали на него и не забрали въ плѣнъ неразумныя тѣлесныя страсти, чтобы не вторглись опасныя влеченія, дабы не расхитили виноградъ проходящіе путемъ. Охраняй твоего внутренняго человѣка. Не пренебрегай и не гнушайся имъ, какъ малоцѣннымъ, такъ какъ (на самомъ дѣлѣ) это драгоцѣнное владѣніе: Поистинѣ, драгоцѣнно (оно), плодъ котораго не тлѣнный и временный, а непреложный, — (это плодъ) вѣчнаго спасенія. Воздѣлывай же владѣніе твое, чтобы у тебя были (тучныя) нивы.

12. Внимательно слѣди (alliga) за твоею рѣчью, чтобы она не переходила за черту умѣренности (ne luxuriet), чтобы она не была легковѣсной (ne lasciviat), дабы многоглаголаніемъ она не пріумножала твоихъ (sibi) грѣховъ. Пусть она будетъ сдержанной, не выходящей изъ свойственныхъ ей границъ, (потому что) разлившійся потокъ быстро накопляетъ грязь. Не давай воли (alliga) твоему чувству, чтобы оно не стало разслабленнымъ и легкоподвижнымъ, дабы не было сказано о тебѣ: «Негдѣ положить пластыря, ни елея, ни повязки» (Ис. I, 6)[88]. Трезвый умъ имѣетъ свою узду, которой руководится и направляется (въ своихъ рѣшеніяхъ).

13. Пусть будетъ во устахъ твоихъ дверь, которая да запирается въ благопотребное время и (притомъ) запирается (какъ можно) тщательнѣе, дабы кто не возбудилъ къ гнѣву твой голосъ, и ты за оскорбленіе не заплатилъ бы оскорбленіемъ. Слышалъ ты читанное сегодня: «Гнѣвайтесь, и не согрѣшайте» (Пс. IV, 5). Итакъ, если намъ (и) придется разгнѣваться, — вѣдь гнѣвъ есть проявленіе нашей природы, а не воли (potestatis), — (однако) да не позволимъ выйти изъ нашихъ устъ злому слову, чтобы (черезъ это) не впасть въ грѣхъ. Пусть въ словахъ твоихъ будетъ (сказываться) вѣсъ и мѣра, то есть, смиреніе; (не переступай же извѣстной) границы, (если хочешь), чтобы языкъ твой находился въ подчиненіи уму. Пусть онъ сдерживается поводами узды, пусть онъ имѣетъ свои удила, которыя удерживали бы его въ должныхъ границахъ. Пусть онъ произноситъ слова, взвѣшенныя на вѣсахъ правды (justitiae), чтобы въ чувствѣ проявлялась строгость, въ рѣчи — сила и въ словахъ — мѣра.

ГЛАВА IV

Указанное выше «храненіе устъ» способствуетъ (и) тому, чтобы рѣчь проистекала изъ добродѣтельныхъ, а не безнравственныхъ побужденій, въ каковой области особенно преуспѣваетъ своими кознями діаволъ.

14. Кто исполняетъ эти (предписанія), тотъ становится тихимъ, кроткимъ и скромнымъ; ибо, наблюдая за своими устами и удерживая языкъ свой и не прежде начиная рѣчь, какъ (самъ) выспроситъ, (не прежде), какъ взвѣситъ и обсудитъ свои слова, (а также разсудитъ о томъ), должно ли говорить за это или противъ этого и время ли (вообще выступать) съ своей рѣчью, — онъ, конечно, воспитываетъ въ себѣ (exercet) благонравіе, а также кротость и терпѣливость. (Такъ), онъ не позволитъ себѣ кричать (ut non in sermonem erumpat) на кого либо подъ вліяніемъ гнѣва и негодованія, (не позволитъ) проявить въ словахъ своихъ признака какой либо страсти или въ рѣчи своей пылающей похоти и въ разговорѣ — гнѣвныхъ уколовъ, однимъ словомъ, не допуститъ того, чтобы рѣчь, которая (обычно) обнаруживаетъ во-внѣ то, что таится внутри (qui commendare interiora debet), открыла и сдѣлала явнымъ какой либо его недостатокъ[89].

15. Врагъ тогда именно попреимуществу строитъ козни, когда видитъ зарождающіяся въ насъ страсти: тутъ онъ и подстрекаетъ, и разставляетъ свои сѣти. И вполнѣ справедливо говоритъ пророкъ, какъ ты слышалъ въ сегодняшнемъ чтеніи: «ибо самъ избавилъ меня отъ сѣти ловцовъ и отъ слова жестокаго» (Пс. ХС, 3)[90] — (слова жестокаго) Симмахъ перевелъ: отъ слова раздраженія (irritationis)[91], а другіе переводятъ: отъ слова смятенія. (Итакъ), наша рѣчь служитъ сѣтью для врага, хотя впрочемъ и сама по себѣ она не менѣе (его) враждебна намъ. Часто мы высказываемъ такое, что врагъ подхватываетъ, и (затѣмъ) ранитъ насъ, какъ бы нашимъ же мечомъ. Насколько же стерпимѣе погибнуть отъ чужого, чѣмъ отъ своего меча!

16. Итакъ, доподлинно развѣдавъ о нашемъ оружіи, врагъ мечетъ[92] (въ насъ) свои стрѣлы. Если замѣтитъ, что это воздѣйствуетъ на меня, то вонзаеть свое жало, дабы во мнѣ самомъ былъ разсадникъ (питомникъ) распрей. Если я (въ свою очередь) скажу, что либо неприличное, онъ затягиваетъ тогда свою петлю. Иногда онъ въ видѣ приманки предоставляетъ мнѣ возможность отомстить съ тѣмъ, чтобы я, въ своемъ стремленіи къ мести, самъ накинулъ на себя (me inseram) петлю и самъ же затянулъ на себѣ смертный узелъ. Итакъ, если кто чувствуетъ[93] присутствіе этого врага, тотъ пусть усилитъ надзоръ за своими[94] устами, чтобы не нашлось для него мѣста. Къ сожалѣнію, замѣчаютъ его немногіе.

ГЛАВА V

И за подстрекательства видимаго врага точно также нужно отвѣчать (utendum) молчаніемъ, чрезъ которое можемъ и вышеуказаннаго избѣжать, и сохранить ту скромность, которая должна проявляться въ (нашихъ) отношеніяхъ ко всѣмъ (другімъ).

17. Но нужно также остерегаться и того (врага), котораго можно видѣть, (именно того), который возбуждаетъ, подстрекаетъ и раздражаетъ, который вселяетъ (въ насъ) (suggerit) побужденія къ необузданности и страсти. Поэтому, если кто либо будетъ бранить насъ, раздражать, побуждать къ насилію и распрямъ, постараемся молчать и не устыдимся сдѣлаться на тотъ разъ (tunc) нѣмыми, ибо это грѣшникъ вызываетъ насъ (на раздраженіе), это онъ обижаетъ насъ, желая видѣть въ насъ подобныхъ ему.

18. Онъ, когда видитъ, что ты молчишь, не обращая вниманія (на причиненную тебѣ обиду), обычно говоритъ: что же ты молчишь? Говори, пожалуйста. Но ты не осмѣлишься (на это), ты нѣмъ, такъ какъ я лишилъ тебя языка. И если ты продолжаешь молчать, онъ неистовствуетъ (rumpitur) еще больше, такъ какъ считаетъ себя препобѣжденнымъ, осмѣяннымъ, обиженнымъ и поруганнымъ. Если же ты станешь говорить, то онъ признаетъ себя еще болѣе сильнымъ, какъ пріобрѣтшій (въ тебѣ) сотоварища. Далѣе, если ты будешь молчать, то (вокругъ тебя) станутъ говорить[95]: вотъ этотъ поносилъ ero, а онъ не обращалъ на него вниманія[96]; если же ты съ своей стороны будешь платитъ (обидчику) оскорбленіемъ, то услышишь иное: оба они взаимно поносили другъ друга; того и другого, (значитъ), осуждаютъ и ни одного не оправдываютъ. Итакъ, грѣшникъ стремится къ тому, чтобы заставить меня говорить и поступать подобно ему, праведникъ же отличается тѣмъ, что онъ не обращаетъ вниманія (на оскорбленія) и не отвѣчаетъ на нихъ, (но) хранитъ плодъ благой совѣсти и болѣе довѣряетъ сужденію (о немъ людей) благочестивыхъ (bonorum), чѣмъ (внимаетъ) дерзости хулителя; такую невозмутимость производитъ въ немъ сознаніе своей праведности (contentum esse gravitate morum suorum). Это и значитъ молчать даже о добромъ. Вѣдь человѣкъ съ чистою совѣстію не долженъ принимать близко къ сердцу (moveri) (слова людей) лживыхъ, чужому прещенію онъ не долженъ также придавать большаго значенія, чѣмъ свидѣтельству своей (совѣсти).

19. Вотъ такимъ путемъ можно соблюсти даже смиреніе. Если же (человѣкъ) не желаетъ показаться слишкомъ смиреннымъ, онъ такъ разсуждаетъ и говоритъ самому себѣ: что же, когда этотъ поноситъ меня, когда онъ даже въ моемъ присутствіи (позволяетъ себѣ) говорить такъ по отношенію ко мнѣ, неужели и я въ свою очередь не могу открытъ рта? Почему и мнѣ не сказать чего либо такого, чѣмъ я могъ бы досадить (moestificare possim) ему? Онъ меня оскорбляетъ: чтожъ я развѣ не мужчина, что не могу отомстить за себя? Онъ на меня клевещетъ, а я развѣ не въ состояніи устроить ему что либо и похуже?

20. Кто говоритъ такъ, тотъ (ужъ конечно) не кротокъ, не смиренъ и не свободенъ отъ искушенія (non est sine tentatione)[97]. (Здѣсь это) искуситель подстрекаетъ его и внушаетъ ему такія мысли; впрочемъ, злой духъ не самъ, а обыкновенно чрезъ посредство какого либо человѣка научаетъ его этому (plerumque adhibet hominem, atque apponit nequam spiritus, qui haec illi dicat). Ho ты твердо укрѣпись на камнѣ. (Бери примѣръ) съ праведнаго, который, если (его) станетъ поносить рабъ, молчитъ; (если его) оскорбитъ слабый, онъ безмолвствуетъ, если оклеветаетъ бѣдный, онъ (и тогда) не отвѣчаетъ. Оружіе праведнаго въ томъ, чтобы, уступая, побѣждать, подобно тому какъ искусные копьеметатели, уклоняясь, побѣждаютъ и, убѣгая, поражаютъ преслѣдующаго мѣткими (gravioribus) ударами.

ГЛАВА VI

[80] Ср. Сіс. De οff. I, 1, 2: Nec vero hoc arroganter dictum exitsimari velim.

[81] Вмѣсто слова подлинника quamplures y Krabinger’a стоитъ complures.

[82] Настоящій текстъ очень близокъ къ греческому тексту LXX, который читается такъ: Κύριος δίδωσί μοι γλώσσαν παιδείας, тоυ γνώναι ήνίκα. δει ειπειν λόγον; Амвросій передалъ его такъ: „Dominus dedit mihi linguam eruditionis, quando oporteat Sermonem dicere“. Нѣсколько иную мысль содержить еврейскій текстъ, который въ русской Библіи передается такъ: «Господь Богъ далъ мнѣ языкъ мудрыхъ, чтобы я могъ словомъ подкрѣплять иземогающаго», что соотвѣтствуетъ и Вульгатѣ: Dominus dedit mihi linguam eruditam, ut sciam sustentare eum qui lassus est verbo.

[83] Въ Библіи слова «Господа Бога твоего» не стоятъ въ сочетаніи съ словами «слушай, Израилъ», такъ какъ они находятся въ другихъ предложеніяхъ этой главы (V), — и предыдущихъ, и послѣдуюіцихъ.

[84] Текстъ Амвросія отличается и отъ текста еврейскаго (русскаго): «Какъ юношѣ содержать въ чистотѣ путь свой? Храненіемъ себя по слову твоему», и отъ греческаго: «’Еѵ τίν κατορθώσει νεώτερος τήν ’οδόν αύτοϋ; Έν τωι φυλάξασθαι тоύς λόγους σου». Вульгата: In quo corrigit adolescentior viam suam? in custodiendo ser­mones tuos.

[85] Очевидно здѣсь имѣются ввиду 35 и 36 ст. XIII гл. книги пр. Даніила: «Оба старѣйшины, вставши посреди народа, положили руки на голову ея. Она же въ слезахъ смотрѣла на небо, ибо сердце ея уповало на Гослода».

[86] Такъ и LXX; Вульгата: Vae mihi, quia tacui, quia vir pollutus labiis ego sum.

[87] Въ греческой Библіи (а также и славянской) текстъ этотъ читается съ малыми измѣненіямм и взаимной перестановкой двухъ послѣднихъ предложеній, именно: Ίδε περίφραξαν το κτήμα σου άκάνθ'αίς, το άργυριον σου καί το χρυσίον κατάδησον καί ταΐς λόγοις σου ποίησον νυγον καί σταθμόν, καί τωι στομάχι σου ποίτjaov θύραν καί μοχλόν. Иначе читается этотъ текстъ въ Вульгатѣ: Sepi aures tuas spinis linguam nequam noli audire, et ori tuo facito ostia et seras. Aurum tuum et argentum tuum contla, et verbis tuis facito stateram, et frenos ori tuo rectos.

[88] Эта фраза сдѣлается понятнѣе, если прочитать весь 6 ст. 1 гл. пр. Исаіи (по русской библіи): «Отъ подошвы ноги до темени головы нѣтъ у него здороваго мѣста; язва, пятна, гноящіяся раны, неочищенныя и необвязанныя, и несмягченныя елеемъ». Вторая половина стиха въ русскомъ переводѣ разнится отъ текста Амвросія, который дѣлаетъ буквальный переводъ съ греческаго LXX; ούκ εστι μάλαγμα έπιθεΐναι, οϋτε ϊλαιον, ουτε καταδέσμους. Къ этому тексту близокъ и переводъ Вульгаты: non est circumligata, nec curata medicamine, neque tota oleo.

[89] Сіс. De οff. I, 37, 134. Inprimisque provideat ne sermo vi tium aliquod indicet inesse in moribus.

[90] Текстъ Амвросія въ данномъ случаѣ нѣсколько не согласуется съ текстомъ греческимъ. Тамъ читается: Οτι αυτος ’ρυσεταί σε εκ ηαγίδος θηρευτών, και απο λόγου ταραχώδους. Въ греческой, какъ и еврейской библіяхъ стоитъ будущее время съ дополнительнымъ мѣстоименіемъ второго лица, тогда какъ у Амвросія прошедшее совершенное съ дополнительнымъ мѣстоименіемъ перваго лица. Одинаково съ Амвросіемъ передаетъ этоть стихъ и Вульгата: Quoniam ipse liberavit me de laqueo venantium, et a verbo as­pero. — Словами a verbo aspero Амвросій передаетъ греческія από λόγου ταραχώδος. Въ еврейской библіи здѣсь стоятъ слова "отъ гибельной язвы".

[91] λόγον επήρειας.

[92] По изд. Рим. и нѣкот. ркп. «изощряетъ стрѣлы».

[93] Вмѣсто разстановки Амвросія: Si quis ergo hunc adversa­rium sentit… Krablnger даетъ другую разстановку: Si quis ergo sen­tit…

[94] У Krabinger’a «за твоими устами».

[95] Вмѣсто будущаго времени — dicetur здѣсь, какъ и нѣскольκо строкъ ниже, у Krabingera стоитъ настоящее dicitur.

[96] У Миня: Ille conviciatus est, hunc contempsit iste. У Krabingera: Ille convitiatus est huic, contempsit iste.

[97] Минь: Sine tentatione. Tentator. Krabinger: Sine temptatione. Temptator.