Об обязанностях священнослужителей. Книга первая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вмѣсто предисловія

IV-й вѣкъ — вѣкъ разцвѣта христіанской церкви, когда она — дотолѣ гонимая, а теперь господствующая — получила возможность свободно проявлять себя во-внѣ. Она вышла изъ подземелій, изъ катакомбъ и появилась на форумѣ. Новое ея положеніе въ государствѣ поставило передъ нею и новыя задачи. Ей прежде всего нужно было отграничить себя отъ всѣхъ тѣхъ обществъ и ученій, которыя ложно выдавая себя за апостольскія, отрицательно относились къ ней самой, какь еретической: настояла нужда соборне засвидѣтельствовать то истинное исповѣданіе вѣры, которое было сокрыто въ сознаніи церкви каѳолической. Вступивъ же на путь соборныхъ вѣроопредѣленій, т. е. къ опредѣленію во-внѣ своихъ основныхъ началъ христіанство тѣмъ самымъ становилось на твердый путь рѣзкаго разграниченія христіанскаго міровоззрѣнія отъ языческаго, особенности котораго не всегда и не въ достаточной степени ясно сознавались какъ наиболѣе просвѣщенными представителями Христовой вѣры, такъ тѣмъ болѣе всей христіанской массой. Правда, тому были особыя причины. Христіанство родилось въ нѣдрахъ язычества, оно росло, окруженное его атмосферой, крѣпло за его счетъ; оно питалось, т. с. его соками, и лучшія церковныя свѣтила многое должны были почерпнуть изъ кладязей языческой мудрости. Съ наступленіемъ IV вѣка наступала новая эра. Ясно, опредѣленно и рѣшительно были опредѣлены принципы христіанской религіи. Появилась цѣлая плеяда свѣтильниковъ церкви, которые стали строить на положенныхъ основаніяхъ болѣе или менѣе высокія зданія. Одни изъ отцовъ церкви, въ силу исторически сложившихся обстоятельствъ (востокъ и западъ), а равно и своихъ природвыхъ склонностей обратили свое вниманіе на теоретическую разработку христіанскихъ истинъ (востокъ), а другіе сосредоточились на выясненіи жизненно-практическихъ вопросовъ, на разъясненіи моральныхъ требованій (западъ). Въ то время, какъ восточная церковь явила у себя такихъ великихъ свѣтильниковъ, какъ Василій Великій, Григорій Богословъ и Іоаннъ Златоустъ, въ это же или почти въ это время на Западѣ горѣлъ свой свѣтильникъ — св. Амвросій Медіоланскій, — епископъ, уступавшій тѣмъ по своей учености, но не уступавшій имъ въ святости жизни и своемъ значеніи для церквей Запада. Его добродѣтельная, строго аскетическая жизнь, его пастырская ревность, не склонявшаяся даже предъ царями, его увлекательное краснорѣчіе были извѣстны далеко за предѣлами Милана и Италіи: слава о немъ прошла по Галліи, Греціи и Малой Азіи и докатилась даже до предѣловъ Египта и Ливіи.

Св. Амвросій родился между 333 и 340 годами[1] въ Галліи, гдѣ отецъ его, тоже Амвросій, долгое время былъ преторіанскимъ префектомъ. Роднымъ его городомъ съ большей или меньшей вѣроятностью можно считать Триръ. О его дѣтскихъ и юношескихъ годахъ, а также его воспитателяхъ, до насъ не дошло никакихъ свѣдѣній: самъ Амвросій ни въ одномъ изъ своихъ многочисленныхъ сочиненій не упоминаетъ ни о матери, ни о воспитателяхъ. Правда біографъ его — Павлинъ сообщаетъ нѣсколько эпизодовъ изъ его дѣтской жизни, однако въ этихъ повѣствованіяхъ слишкомъ много легендарнаго (не смотря на желаніе автора изложить только достовѣрное[2]), почему къ жизнеописанію Павлина нужно относиться съ особой осторожностію. Извѣстно только, что Амвросій довольно рано лишился отца, а его мать вмѣстѣ съ нимъ и другими двумя старшими дѣтьми Марцеллиной и Сатиромъ переселилась въ Римъ. Благодаря этому обстоятельству св. Амвросій получилъ возможность пройти ту образовательную школу, которая въ то время почиталась необходимой для людей его происхожденія, тѣмъ болѣе, что Амвросій намѣревался послѣдовать примѣру своего отца и посвятить себя административной дѣятельности. Нечего говорить о томъ, что образованіе Амвросій получилъ языческое. Его сочиненія указываютъ на болѣе или менѣе близкое знакомство съ произведеніями очень многихъ языческихъ писателей. Такъ, Schmidt (ор. с.) насчитываетъ до 15 греческихъ и латинскихъ классиковъ, на которыхъ Амвросій ссылается въ одномъ только своемъ сочиненіи De officiis. Правда, многихъ изъ упоминаемыхъ имъ классиковъ Амвросій не читалъ въ подлинникѣ, а былъ знакомъ съ ихъ ученіемъ въ передачѣ Цицерона, тѣмъ не менѣе фактъ остается фактомъ: Амвросій получилъ широкое образованіе. Такъ какъ ближайшей задачей будущаго медіоланскаго епископа была адвокатура, то онъ особенно усердно занимался краснорѣчіемъ и правомъ. Окончивъ образованіе, Амвросій сталъ выступать въ роли адвоката въ римской преторіи. Здѣсь онъ обратилъ на себя вниманіе префекта Проба, который приблизилъ его къ себѣ и далъ ему мѣсто совѣтника префекта; впослѣдствіи онъ рекомендовалъ Амвросія императору Валентиніану, который и назначилъ его въ 373 г.[3] на освободившійся постъ префекта сѣверной Италіи, именно провинцій: Лигуріи. и Эмиліи. Покровитель Амвросія Пробъ, провожая его на мѣсто новаго служенія, сказалъ: „Иди и поступай не какъ судья, а какъ епископъ“. Слова эти оказались пророчественными: не прошло послѣ того и двухъ лѣтъ, какъ Амвросій сдѣлался епископомъ Медіоланскимъ. Это произошло слѣдующимъ образомъ.

Въ концѣ 374 года въ Миланѣ, резиденціи Амвросія, умеръ епископъ Авксевтій-аріанинъ. Настали выборы новаго епископа. Все населеніе Милана раздѣлилось на двѣ партіи: православную и аріанскую; послѣдняя была очень сильна не только своимъ количествомъ, но и тѣмъ, что къ ней принадлежала императрица Юстина. Каждая партія готова была на самыя рѣшительныя мѣры, чтобы только провести своего кандидата. Въ самый день избранія тысячи гражданъ направились къ соборному храму, гдѣ должно било произойти избраніе епископа. Большая часть народа не могла помѣститься въ церкви и потому расположилась на площади, здѣсь шли горячіе споры, слышались крикъ и шумъ. По долгу службы Амвросій прибылъ въ храмъ съ тѣмъ, чтобы наблюдать за порядкомъ и предупреждать столкновенія, здѣсь онъ обратился къ волновавшемуся народу съ рѣчью, въ которой просилъ присутствующихъ не оскорблять своимъ поведеніемъ святости мѣста, и тихо и мирно рѣшить вопросъ о преемникѣ Авксентію. Въ это время въ церкви, какъ свидѣтельствуетъ Павлинъ, раздался голосъ одного ребенка (въ славянскихъ четьихъ минеяхъ: отроча нѣкое ссущее сосца и глаголати еще не могущее): Амвросій — епископъ[4]. Тотчасъ же крикъ этотъ былъ подхваченъ всѣмъ народомъ. Дѣло въ томъ, что Амвросій за свои добрыя качества пользовался въ народѣ большимъ уваженіемъ; поэтому и та и другая партія больше, чѣмъ ничего не могла имѣть противъ его кандидатуры, тѣмъ болѣе, что этимъ намѣчался выходъ изъ того тягостнаго положенія, которое создалось борьбой партій. Къ тому же Амвросій еще не былъ крещенъ, по чему и православные, и аріане могли питать надежду на то, что Амвросій, крестившись и вступивъ на каѳедру, склонится къ ихъ именно партіи. Что касается самого Амвросія, то онъ могъ ожидать этого избранія всего менѣе. Чувствуя себя неподготовленнымъ, онъ всячески сталъ отказываться отъ епископства, ссылаясь, между прочимъ, на то, что онъ не былъ еще крещенъ. Но это не подѣйствовало на народъ. Тогда Амвросій, по словамъ Павлина, прибѣгъ къ слѣдующимъ мѣрамъ. Онъ велѣлъ приготовить трибуну, чтобы творить судъ; и вотъ онъ, вопреки обыкновенію, приказалъ мучить виновныхъ. Но народъ закричалъ: „Грѣхъ твой на насъ“. Потомъ Амвросій прибѣгъ къ другимъ хитростямъ, какъ, напр., велѣлъ явно приводить къ себѣ въ домъ блудницъ, но и это не оказало на народъ желаемаго дѣйствія[5]. Амвросій тогда задумалъ уйти изъ Милана въ Тичину; цѣлую ночь онъ провелъ въ пути, но наутро опять очутился передъ воротами Милана[6]. Онъ снова убѣжалъ и скрывался въ одной деревнѣ у нѣкоего славнаго мужа Леонтія, но тотъ выдалъ его. Тогда Амвросій покорился избранію народа. Прежде всего онъ крестился; таинство крещенія было совершено надъ нимъ, по его желанію, православнымъ, а не аріанскимъ епископомъ[7]. Затѣмъ въ теченіи 7 дней онъ прошелъ всѣ церковныя должности, а на 8-й, 7 декабря 374 года, былъ хиротонисанъ во епископа.

Амвросій, принимая епископскій санъ, зналъ, на что онъ идетъ: поэтому, будучи, съ одной стороны, человѣкомъ глубоко вѣрующимъ, а, съ другой, — натурой цѣльной, — онъ безраздѣльно отдался своему новому служенію. На этомъ пути онъ не зналъ никакихъ уступокъ, не допускалъ никакихъ компромиссовъ: истина была для него дороже всего, и ею онъ не поступался даже предъ сильными земли. Много св. Амвросій положилъ труда, много перенесъ бѣдствій въ борьбѣ за православную церковь, которой грозили и враги внѣшніе, и враги внутренніе, не мало также заботъ принялъ онъ, именно какъ архипастырь церкви миланской.

Однимъ изъ тѣхъ враговъ, противъ которыхъ Богъ, по свидѣтельству Павлина, воздвигалъ въ лицѣ Амвросія стѣну своей католической церкви[8], было язычество. Язычество въ концѣ IV вѣка далеко еще не уничтожилось: въ народѣ существовали языческіе нравы, привычки и понятія, а на площадяхъ рядомъ съ христіанскими храмами стояли и языческіе алтари. Мало того, наиболѣе ревностные язычники не теряли надежды возстановить господствующее положеніе языческой религіи за счетъ христіанской. Ближе всего это завѣтное желаніе язычниковъ проявилось въ царствованіе императора Граціана, когда они въ лицѣ своего знаменитаго оратора — Симмаха, бывшаго въ то же время сенаторомъ, потребовали (въ 382 г.) возстановленія въ сенатѣ статуи "Викторіи" и вообще возстановленія ихъ въ прежнихъ правахъ и преимуществахъ. Императоръ Граціанъ, находившійся подъ непосредственнымъ вліяніемъ св. Амвросія, отказалъ имъ въ ихъ требованіи, не подѣйствовали на него и ихъ угрозы[9]. Тотъ же разультатъ имѣла просьба Симмаха (relatio Symmachi) и къ Валентиніану. Позже ту же политику по отношенію къ язычеству повелъ и имп. Ѳеодосій, — только онъ въ дѣлѣ съ язычниками и ихъ притязательностію поступилъ еще рѣшительнѣе, — въ чемъ также сказалось вліяніе св. Амвросія.

Кромѣ язычества св. Амвросію приходилось имѣть дѣло и съ различными еретическими ученіями, появившимися въ эпоху перваго и второго вселенскихъ соборовъ. Но особенно много заботъ, труда и безпокойства доставило ему аріанство, такъ многочисленное въ Миланѣ и такъ сильное поддержкой аріанствовавшей императрицы Юстины. Миланскіе аріане ошиблись въ своихъ разсчетахъ, думая встрѣтить въ св. Амвросіи защитника своего лжеученія. Уже принятіе Амвросіемъ крещенія отъ православнаго епископа. не предвѣщало имъ ничего хорошаго. Сдѣлавшись же самъ епископомъ, онъ явился ревностнымъ защитникомъ православія противъ аріанъ. На этомъ пути ему пришлось вступить въ борьбу съ императрицей Юстиной, которая была ревностной аріанкой, старавшейся всячески противодѣйствовать православнымъ. Такъ, въ 385 году она потребовала отъ Амвросія уступить аріанамъ базилику, находившуюся за стѣнами города Милана. Амвросій спокойно, но рѣшительно отвергъ это требованіе. Народъ, прослышавшій про требованіе императрицы, пришелъ въ сильное возбужденіе. Раздраженная противодѣйствіемъ епископа и возбужденіемъ народа, Юстина рѣшила отнять у православныхъ уже не одну загородную, а и городскую базилику. На требованіе императрицы — передать базилику аріанамъ, Амвросій отвѣтилъ, что "храмъ Бога не можетъ быть оставленъ его священникомъ". Новое требованіе императрицы привело народъ въ еще большее возбужденіе: атмосфера сгустилась настолько, что всякій часъ возможно было ожидать открытаго мятежа. Дабы не быть схваченнымъ и черезъ то невольно не подать повода къ народному возстанію, Амвросій вынужденъ былъ оставаться въ базиликѣ дни и ночи: днемъ онъ совершалъ богослуженіе и поучалъ паству, а ночи вмѣстѣ съ своимъ духовенствомъ проводилъ въ молитвѣ и пѣснопѣніи. — Въ виду всѣхъ этихъ обстоятельствъ Юстина рѣшила отступить и не настаивать, по крайней мѣрѣ, пока на своихъ требованіяхъ. Это пока длилось всего лишь до января слѣдующаго (386) года, когда она добилась отъ императора изданія указа, названнаго св. Амвросіемъ „кровавымъ эдиктомъ“, которымъ аріанамъ и всѣмъ вообще державшимся собора риминійскаго, предоставлялась полная свобода религіозныхъ собраній въ церквахъ, а за всякое противодѣйствіе имъ угрожалось смертною казнью. Тогда же дворъ снова потребовалъ отъ Амвросія передачи аріанамъ приворотной базилики. Амвросій снова отвергъ это требованіе съ прежней рѣшительностью. Раздраженная отказомъ Юстина потребовала отъ него, чтобы онъ оставилъ городъ и шелъ, куда угодно. Амвросій не подчинился. Между тѣмъ въ народѣ распространился слухъ, что надъ Амвросіемъ хотятъ совершить насиліе. Народъ окружилъ своего епископа, который день и ночь долженъ былъ оставаться ради безопасности въ базиликѣ, гдѣ онъ поучалъ народъ и вмѣстѣ съ нимъ молился и воспѣвалъ священныя пѣсни. Вотъ здѣсь то и пришло святому отцу на мысль устроить антифонное пѣніе, извѣстное на востокѣ и совершенно новое на Западѣ. Народъ пѣлъ указаннымъ способомъ различныя церковныя пѣсни, а также составленные св. отцомъ гимны[10]; пѣніе это дѣйствовало на народъ успокоивающимъ образомъ, поселяя въ немъ надежду на божественную помощь. И дѣйствительно: Юстина снова должна была отказаться отъ своихъ притязаній.

Будучи строгимъ защитникомъ православія противъ домогательствъ аріанствующаго двора, св. Амвросій въ то же время являлся самоотверженнымъ гражданиномъ своего отечества и преданнымъ слугою законнаго государя. Той же Юстинѣ, которая всячески противъ него враждовала, не разъ приходилось прибѣгать къ помощи и авторитету св. отца. Такъ, напр., послѣ возстанія британскихъ легіоновъ, убившихъ императора Граціана и возведшихъ на императорскій престолъ своего вождя Максима, св. Амвросій по просьбѣ Юстины отправляется къ этому послѣднему въ качествѣ посла въ Триръ, гдѣ и заключаетъ съ Максимомъ миръ, спасая такимъ образомъ отъ междоусобій и дворъ и отечество[11]. Въ 385–386 гг., т. е. почти въ разгаръ войны съ Юстиной изъ-за базилики Амвросій снова отправляется посломъ къ Максиму, готовившемуся напасть на Италію, и тамъ энергично дѣйствуеть въ пользу Валентиніана. Много добра сдѣлалъ святой отецъ и другимъ своимъ императорамъ-современникамъ. Послѣ этого неудивительно то уваженіе, которое питалъ къ миланскону епископу Валентиніанъ, а также Граціанъ и Ѳеодосій: Граціанъ умеръ съ его именемъ на усгахъ; Валентиніанѣ, поручившій ему воспитаніе двухъ своихъ сыновей, сожалѣлъ, что не можетъ видѣть его въ послѣднія минуты своей жизни; Ѳеодосій Великій также желалъ видѣть его при своей смерти.

Но не на этомъ зиждилось великое значеніе св. Амвросія какъ для современниковъ, такъ и для послѣдующихъ временъ: онъ великъ, главнымъ образомъ, своею дущепопечительностію о ввѣренныхъ его духовному руководительству словесныхъ овцахъ, своею учительностію и, наконецъ, своей высокодобродѣтельной жизнью.

Въ своей жизни св. Амвросій былъ аскетомъ въ истинномъ значеніи этого слова. „Онъ, — говоритъ его біографъ Павлинъ, — былъ человѣкомъ особаго воздержанія и частыхъ бдѣній, ежедневнымъ постомъ умерщвлявшій свою плоть“. Онъ вкушалъ, обычно, только въ субботу, воскресенье и дни рожденія великихъ мучениковъ[12]. Особенно же прилеженъ былъ онъ къ молитвѣ и саморазмышленію; днемъ онъ любилъ посѣщать гробницы мучениковъ, какъ бы для того, чтобы вдыхать въ себя духъ этихъ великихъ друзей Божіихъ, ночью же молился и пѣлъ псалмы, такъ что нерѣдко солнце заставало его преклоненнымъ и молящимся. Постоянную молитву онъ вмѣняетъ въ обязанность и всѣмъ. „Недостаточно молитвы (только) днемъ, нужно вставать на молитву и ночью, и среди ночи. Самъ Господь провелъ ночь въ молитвѣ, дабы своимъ примѣромъ побудить къ молитвѣ (и) тебя“[13]. Самъ онъ посвятилъ Богу не часы, не дни или ночи, а всю свою жизнь. Приписывая исключительно милосердію Божію свое призваніе отъ должности префекта къ званію епископа, Амвросій почиталъ себя безконечнымъ должникомъ Божіимъ и потому постарался отдать всего себя на служеніе своему Спасителю. И онъ отдалъ. Вся его жизнь въ санѣ епископа — это непрерывный подвигъ.

Но будучи такимъ строгимъ къ себѣ, Амвросій не былъ ригористомъ по отношенію къ другимъ: наоборотъ, всѣ его отношенія къ людямъ запечатлѣны характеромъ истинной благожелательности и братской любви.

Ласковый и добрый ко всѣмъ вообще, св. Амвросій особенно внимательно относился къ бѣднымъ и сиротамъ: имъ онъ отдавалъ и себя, имъ же онъ роздалъ и свое богатство. Все золото и серебро, какое только онъ имѣлъ, — говоритъ про него Павлинъ, — онъ передалъ церкви или роздалъ бѣднымъ во время своего посвященія во епископа[14]. И бѣдные любили его: они сопровождали его на улицѣ и окружали въ церкви. Вдовы, дѣвственницы и сироты бѣжали къ нему, какъ къ отцу, находя у него и покровъ и утѣшеніе. Кромѣ этихъ бѣдняковъ предметомъ особыхъ заботъ св. Амвросія были плѣнные: на ихъ выкупъ онъ не жалѣлъ денегъ, и когда не ставало послѣднихъ, онъ продавалъ церковные сосуды съ тѣмъ, чтобы на вырученное такимъ образомъ серебро выкупить плѣнниковъ[15].

Съ утра и до ночи епископъ не принадлежалъ себѣ; его двери были открыты для всякаго приходящаго, — всякій входилъ въ его домъ свободно, безъ всякихъ докладовъ[16]. Одни шли къ нему за совѣтомъ, другіе за милостыней, третьи — съ цѣлію облегчить свою душу или излить предъ нимъ свою скорбь. Лишь изрѣдка Амвросій удалялся изъ города въ одну близъ лежащую деревню съ тѣмъ, чтобы предаться тамъ размышленію. Затѣмъ онъ снова появлялся въ городѣ, и снова начиналась та же жизнь, то же служеніе ближнимъ. До чего св. Амвросій любилъ людей, можно заключать по тому, какъ онъ относился къ кающимся. По свидѣтельству Павлина, онъ радовался съ радующимися и плакалъ сь плачущими; когда же кто либо исповѣдалъ свои грѣхи, чтобы получить ихъ разрѣшеніе, то онъ плакалъ такъ, что заставлялъ плакать и самого грѣшника, и тогда казалось, что епископъ согрѣшилъ вмѣстѣ съ грѣшником[17].

Снисходительный къ людямъ, св. отецъ однако не былъ снисходителенъ къ людскимъ порокамъ. А тогдашнее миланское общество не отличалось особыми добродѣтелями, какъ это можно видѣть изъ книги св. Амвросія „De Nabuthe jezraelita“. Св. Амвросій смѣло возвышалъ свой голосъ противъ всѣхъ пороковъ того времени. Особенно же нападалъ онъ на угнетеніе бѣдныхъ богатыми. Но и всѣ вообще сознательные грѣхи не оставлялись ревностнымъ епископомъ безъ обличенія. Въ этомъ отношеніи онъ не дѣлалъ различія между бѣднымъ и богатымъ, простолюдиномъ и царемъ. „Мы епископы, — писалъ онъ Валентиніану, — не можемъ остаться равнодушными, если ты согласишься на требованія язычниковъ (вернуть имъ ихъ права и преимущества); ты, какъ императоръ, всегда имѣешь власть войти въ церковь, но когда войдешь, то или не найдешь въ ней епископа, или встрѣтишь вмѣсто него строгаго обличителя“[18]. Еще строже Амвросій отнесся къ Ѳеодосію Великому, когда тотъ послѣ ужасной рѣзни въ Ѳессалоникѣ, гдѣ, по его приказанію, было перебито не менѣе 7.000 человѣкъ, явился было въ храмъ: онъ совсѣмъ не допустилъ его въ церковь, предложивъ ему принести публичное покаяніе во грѣхѣ. Императоръ подчинился. Въ теченіе 8 мѣсяцевъ онъ не присутствовалъ при богослуженіи въ церкви, пребывая вмѣстѣ съ кающимися, и уже потомъ, послѣ публичнаго покаянія, принятъ былъ епископомъ въ церковное общеніе. Сильное впечатлѣніе на кающихся и, вообще, на слушателей производилъ необыкновенный ораторскій талантъ св. Амвросія, неопустительно проповѣдывавшаго каждое воскресеніе, и иногда и два раза въ день. Передавали, напр., что, когда онъ произносилъ свои проповѣди о дѣвствѣ, то многіе мужья и жены боялись пускать другъ друга, а родители — дѣтей въ церковь, чтобы они, увлекшись проповѣдью св. отца, монашество не предпочли супружеству. По крайней мѣрѣ, самъ святой отецъ свидѣтельствуетъ о томъ, что многіе, убѣжденные его словомъ, пріѣзжали къ нему издалека затѣмъ, чтобы изъ его рукъ принять монашеское покрывало. «Вотъ приходятъ для принятія посвященія дѣвы изъ Плаценціи, приходятъ изъ Бононіи, приходятъ изъ Мавританіи, — (приходятъ для того), чтобы здѣсь принять покрывало. Вы видите великое дѣло. Здѣсь я дѣйствую, а въ другомъ мѣстѣ убѣждаю»[19]. Хотя, конечно, дѣйственности его проповѣди на слушателей нельзя объяснять исключительно его ораторскимъ талантомъ: голосъ его былъ слабъ и потому онъ говорилъ тихо; было что то другое, что заставляло церковь замирать во время его рѣчи и ловить каждое его слово: это была его пастырская душепопечительность.

Та же душепопечительность побудила св. Амвросія обратить особое вниманіе на воспитаніе духовныхъ лицъ, призванныхъ къ строенію таинъ Божіихъ и духовному руководительству вѣрующихъ. Нужно сказать, что миланское духовенство того времени такъ же далеко было отъ совершенства, какъ и его паства; и среди нихъ господствовали тѣ же пороки и тѣ же привычки, которыми отличались міряне. Такъ, среди миланскихъ клириковъ сильно развита была страсть къ роскоши, пиршествованіямъ, честолюбію и особенно къ деньгамъ; подъ тѣми или другими предлогами клирики часто навѣщали богатыхъ вдовъ и старыхъ дѣвъ, убѣждая ихъ довѣрить имъ свое состояніе, сдѣлавъ ихъ своими душеприказчиками. Располагая большими средствами, клирики вели широкую и открытую жизнь, проводя свободное время въ пиршествахъ или у себя, или чаще у мірянъ[20]. Нерѣдко они (конечно, способные изъ нихъ) принимали на себя веденіе судебныхъ (гражданскихъ и даже уголовныхъ) процессовъ[21]. Такого рода жизнь не могла не сопровождаться и другими пороками, напримѣръ: клирики, пользуясь своимъ правомъ входить въ дома мірянъ[22], соблазняли тамъ женъ или же обращали въ своихъ наложницъ дѣвицъ, особенно изъ низшаго класса, выдавая ихъ въ то же время за сестеръ-агапетокъ.

Св. Амвросій понялъ, что исправленіе паствы нужно начать съ исправленія пастырей. Вь этихъ видахъ онъ и рѣшилъ основать у себя въ домѣ нѣчто въ родѣ пастырской школы[23]. Епископскій домъ св. Амвросія былъ расположенъ въ тихой и уединенной мѣстности, весьма удобной для размышленій. Здѣсь св. отецъ и устроилъ пресвитеріумъ — мѣсто общаго пребыванія, какъ клириковъ, такъ и готовившихся быть клириками. Всѣ находившіеся здѣсь жили одною общею братскою жизнію; Амвросій являлся среди нихъ не больше, какъ братомъ руководителемъ: всѣ они вмѣстѣ читали, вмѣстѣ писали, вмѣстѣ молились и постились; каждый изъ нихъ преданъ былъ своему дѣлу оставаясь свободнымъ отъ заботъ о насущномъ хлѣбѣ. Весь пресвитеріумъ дѣлился, собственно, на два класса: старшихъ и младшихъ. Старшіе, — болѣе или менѣе просвѣщенные священники и діаконы — составляли епископскій совѣтъ: они вѣдали дѣлами епархіи, заботились о замѣщеніи свободныхъ священно и церковнослужительскихъ мѣстъ и т. п. Младшіе же (этотъ классъ составляли не только взрослые клирики, но и малыя дѣти) готовились быть священнослужителями и подъ неносредственнымъ наблюденіемъ святого отца изучали Св. Писаніе. Какъ понималъ св. Амвросій задачи этого воспитанія, можно видѣть изъ слѣдующихъ словъ его письма. „Ничто не можетъ внушить намъ столько силы и привязанности (multum adjumenti) къ пастырскому служенію, какъ необходимость быть подчиненнымъ съ ранней молодости строгому воздержанію и святости (normam integritatis); благодаря этому клирики, оставаясь жить среди міра, удаляются и воздерживаются отъ сношеній и привычекъ мірскихъ“[24]· Основанная св. Амвросіемъ пастырская школа сдѣлалась разсадникомъ болѣе или менѣе свѣдущихъ и преданныхъ своему дѣлу пастырей, примѣромъ для которыхъ всегда служилъ самъ епископъ. Разсѣявшись по сѣверу Италіи, питомцы Амвросіева пресвитеріума не порывали связей съ своимъ учителемъ; св. отецъ находился въ постоянной перепискѣ съ своими бывшими учениками, постоянно поддерживая не только пресвитеровъ, но и діаконовъ своимъ любвеобильнымъ и авторитетнымъ словомъ. Не довольствуясь же тѣми бесѣдами, которыя онъ велъ съ клириками, и тѣми письмами, которыми онъ обмѣнивался съ своими питомцами, св. Амвросій рѣшилъ письменно изложить права и обязанности священнослужителей; съ этою цѣлію онъ и написалъ книгу „De officiis ministrorum“ (объ обязанностяхъ священнослужителей).

Церковно-литературная дѣятельность св. отца началась очень рано, почти одновременно можно сказать, съ его поставленіемъ во епископа, такъ какъ учительство святой отецъ почиталъ для епископа первѣйшей обязанностію[25], которую тотъ долженъ былъ исполнять даже въ томъ случаѣ, если бы не чувствовалъ себя достаточно къ ней подготовленнымъ. Въ своемъ предисловіи къ книгѣ "De officiis ministrorum" онъ пишетъ объ этомъ такъ: „Одинъ только Истинный Учитель не учился тому, чему Онъ училъ другихъ, люди же предварительно сами учатся тому, чему научаютъ другихъ, и отъ Него (Христа) узнаютъ (accipiunt) то, что передаютъ (затѣмъ) другимъ. Впрочемъ, со мной этого не случилось, такъ какь я, будучи взятъ на священство непосредственно отъ трибунала и магистратуры (de tribunalibus atque administrationis infulis), сталъ учить васъ тому, чему и самъ еще не научился. Такимъ образомъ и вышло, что я началъ учить (другихъ) прежде, чѣмъ научился (самъ)“[26].

Правда, необходимое знакомство съ истинами христіанской вѣры св. Амвросій, нужно полагать, получилъ еще въ дѣтствѣ при посредствѣ священника Симплиція, часто навѣщавшаго домъ его матери. Симплицій былъ римскимъ катехизаторомъ, человѣкомъ необычайнаго дара слова, умѣвшимъ ясно, живо и интересно изложить то или другое ученіе. Узнавъ св. Амвросія поближе, онъ полюбилъ его какъ сына, и постарался воспитать въ немъ истиннаго христіанина. И св. Амвросій питалъ къ нему чувства самой искренней любви и привязанности, не переставая называть его отцомъ даже тогда, когда занималъ епископскую каѳедру. „Дружба, — писалъ онъ ему, — можетъ многихъ соединять между собою, тогда какъ наша есть любовь единственная, какъ между отцомъ и сыномъ“[27]. Итакъ, вступая на епископскую каѳедру, св. отецъ, конечно, былъ знакомъ съ истинами христіанской вѣры, однакоже не настолько, чтобы свободно могъ выступить въ качествѣ учителя и проповѣдника. Вотъ почему онъ, какъ только получилъ возможность[28], тотчасъ же принялся пополнять свое богословское образованіе, потративъ свое исключительное вниманіе на изученіе и толкованіе Св. Писанія.

На этомъ пути св. Амвросія встрѣтилось препятствіе, которое онъ однако благополучно обошелъ благодаря хорошему знанію греческаго языка. Дѣло въ томъ, что экзегетическая и вообще богословская наука находились въ то время на Западѣ въ зачаточномъ состояніи, и потому отечественная богословская литература не могла удовлетворить тѣхъ требованій, которыя долженъ былъ предъявить къ ней новопоставленный епископъ. Необходимость заставила его обратиться къ богословской литературѣ Востока, а знаніе греческаго языка помогло ему обстоятельно изучить, если не всѣхъ, зато нѣкоторыхъ учителей Востока. По свидѣтельству блаженнаго Августина, св. отецъ изъ древнихъ греческихъ писателей хорошо познакомился съ твореніями Оригена и Ипполита, а изъ современныхъ ему — съ сочиненіями Дидима-слѣпца и Василія Великаго. Кромѣ того, онъ, какъ видно изъ его сочиненій, изучилъ также сочиненія Климента Александрійскаго, а также Филона[29]. Нужно полагать, что въ этихъ занятіяхъ св. Амвросіемъ руководилъ его старый учитель — Симплиціанъ (бывшій послѣ его смерти 4 апрѣля 397 г. преемникомъ на епископской каѳедрѣ)[30].

Изучивъ восточныхъ отцовъ, св. Амвросій не пошелъ дальше ихъ, а равнымъ образомъ не создалъ на западѣ своей школы, ни даже литературнаго направленія, несмотря на всю многочисленность своихъ сочиненій. Въ этомъ случаѣ ему недоставало самостоятельности и оригинальности. Можетъ быть, это легко объясняется[31] тѣмъ, обстоятельствомъ, что онъ не былъ способенъ къ спекулятивному мышленію; его умъ былъ направленъ на разрѣшеніе жизненно-практическихъ вопросов, его духъ больше интересовала область морали. Въ этомъ случаѣ Амвросій остался римляниномъ, который не питалъ, вопреки грекамъ, особеннаго расположенія къ отвлеченному мышленію, сосредоточивая свое вниманіе почти исключительно на вопросахъ дня и дѣла. Этимъ, конечно, мы не хотимъ отрицать наличности среди твореній святого отца и чисто спекулятивныхъ произведеній, но отмѣчаемъ только преобладающее тяготѣніе этого писателя къ вопросамъ морали.

Чисто практическими соображеніями и исключительно моральными цѣлями объясняется, какъ мы уже сказали выше, и появленіе того произведенія св. отца, переводъ котораго мы предлагаемъ.

Сочиненіе св. Амвросія „Объ обязанностяхъ священнослужителей“ является книгой правилъ и наставленій прежде всего для клириковъ, а потомъ вообще для мірянъ, — правилъ, иногда, можетъ быть, заимствованныхъ у другихъ, но большею частью составляющихъ плодъ его собственныхъ размышленій и основывающихся на данныхъ личнаго пастырскаго опыта. По своимъ качествамъ эти сочиненіе святого отца стоитъ выше другихъ его сочнненій, и нѣкоторыми считается самымъ лучшимъ изъ его произведеній, создавшимъ св. Амвросію славу нравоучителя IV вѣка[32]. И передаютъ, что надъ этимъ сочииеніемъ Амвросій проработалъ 16 лѣтъ[33].

Сочиненіе это заслуживаетъ вниманіе не только потому, что это первая, до нѣкоторой степени, книга о пастырствѣ, но еще и, пожалуй, главнымъ образомъ потому, что это первый опытъ связнаго изложенія христіанскаго нравоученія, опытъ, тѣмъ болѣе цѣнный, что Амвросій не имѣлъ на этомъ пути предшественниковъ, не имѣлъ и образцовъ[34]. Не смотря на заявленіе св. отца, что при написаніи книги "Объ обязанностяхъ священнослужителей" онъ избѣгалъ, всякой искуственности[35], это была первая попытка систематически обнять всю жизнь христіанина[36], подвести всю жизнедѣятельность его подъ опредѣленные принципы. Другой вопросъ, — насколько удачно справился Амвросій съ поставленной имъ же самимъ задачей — дать стройную систему христіанской морали, построивъ ее на незыблемыхъ истинахъ христіансгва. Больше того. Мы готовы итти дальше и признать, что этотъ первый опытъ оказался неудачнымъ[37], что онъ не сумѣлъ послѣдовательно провести христіанскій принципъ морали, а лишь слабо намѣтилъ его[38], что онъ не сумѣлъ точно и ясно отграничить христіанское отъ философско-языческаго, — что, впрочемъ, было такъ естественно въ то время, когда люди съ особымъ усердіемъ стремились связать христіанское ученіе о нравственности съ языческимъ[39], когда христіанскіе учители получали свое образованіе въ языческихъ школахъ, впитывая, т. о. въ себя соки язычества, когда христіанское богословіе только что начало освобождаться отъ пеленокъ языческой философіи, уже позднѣе опознанной въ качествѣ ancilla theologiae, но и за всѣмъ тѣмъ сочиненіе „Объ обязанностяхъ священнослужителей" остается замѣчательной книгой, не утратившей своего значенія даже до нашихъ дней; по крайней мѣрѣ, это сочиненіе святого отца до позднѣйшаго средневѣковья, до Ѳомы Аквината, который далъ научную обработку христіанской этикѣ въ тѣсной связи съ Аристотелевской, было единственнымъ и т. о. первымъ опытомъ представить христіанскую мораль, въ ея отдѣльносги отъ вѣроученія[40]. Вотъ почему книга эта стала пользоваться большимъ уваженіемъ уже вскорѣ послѣ своего появленія въ свѣтъ. Августинъ и другіе выдающіеся мужи церкви говорятъ объ этомъ сочиненіи св. Амвросія съ высокимъ уваженіемъ и настойчиво рекомѣндуютъ христіанамъ его чтеніе[41]. Какимъ почетомъ пользовалась эта книга въ средніе вѣка, можно судить по значительному количеству ея списковъ, сохраняющихся въ различныхъ библіотекахъ даже до сегодня[42]. Извѣстно также, что во все время средневѣковья она служила дѣлу воспитанія молодыхъ клириковъ[43].

Но признавая за книгой неоспоримыя достоинства, мы всетаки не должны упускать изъ виду и ея недостатковъ. Къ послѣднимъ прежде всего должно отнести ея несамосостоятельность. Книга св. Амвросія De officiis ministrorum написана no примѣру и образцу Цицероновой книги De officiis, причемъ Амвросій заимствовалъ у языческаго философа не только планъ и способъ доказательства, (примѣры исторіи, — примѣры священной исторіи 13. 3.), но подчасъ даже его собственныя выраженія. Такимъ образомъ формальная зависимость Амвросія отъ Цицерона (въ свою очередь подражавшаго не дошедшему до насъ сочиненію Панеція[44] περί тоϋ καθήκοντος) ясна до очевидности, и разногласій по этому пункту не возникаетъ; не возникаетъ также разногласія и по тому вопросу, при написаніи своего труда de officiis ministrorum находился ли св. Амвросій въ матеріальной зависимости отъ сочиненія Цицерона De officiis, — на каковой вопросъ дается положительный отвѣтъ. Зато при рѣшеніи вопроса о томъ, насколько глубока была эта зависимость Амвросія отъ Цицерона, исчерпывалось ли содержаніе Амвросіевой морали Цицероновской, указанъ ли и проведенъ ли у Амвросія принципъ христіанской этики, мнѣнія ученыхъ расходятся. Здѣсь не мѣсто разбирать эти мнѣнія и рѣшать поставленный вопросъ (этому мы надѣемся посвятить особое изслѣдованіе), и потому мы ограничимся тѣмъ, что намѣтимъ главныя категоріи, къ которымъ можно свести мнѣнія ученыхъ. Къ первой — лѣвой — нужно отнести тѣ, которыя утверждаютъ безусловную зависимость Амвросіевой морали отъ морали Цицерона, — таково, напр., мнѣніе Эвальда[45], ко второй — правой — тѣ, которыя отстаиваютъ независимость Амвросія отъ Цицерона. Здѣсь слѣдуетъ упомянуть, напр., М. Förtschius’a[46], Rеeb’a, Hasler’a[47], Leitmeier’a[48] и др.; наконедъ, къ третьей, — занимающей средину между первой и второй, мнѣнія тѣхъ ученыхъ, которые полагаютъ, что Амвросій стоялъ въ зависимости отъ Цицерона, но далеко не безусловной; таковы Förster и Schmidt. Съ своей стороны, мы полагаемъ, что Амвросій въ своемъ сочиненіи De officiis ministrorum намѣтилъ, хотя и не совсѣмъ ясно, принципъ именно христіанской морали, рѣзко отграничивающій ее отъ языческой.

Переходимъ теперь къ вопросу о цѣли написанія этого сочиненія. Мы уже не разъ упоминали, что оно написано къ клирикамъ. Однако нѣкоторые ученые не соглашаются съ этимъ. Такъ, Schmidt пишетъ въ своей диссертаціи: „Мауриновцы, а вмѣстѣ съ ними и Крабингеръ прибавляютъ (къ de officiis) генетивъ ministrorum, что врядъ ли можетъ быть оправдано содержаніемъ самого произведенія.“[49] Эта тирада производить нѣсколько странное впечатлѣніе. Въ то время, какъ другіе ученые, напр. Förster[50] и Reeb[51], основываясь на содержаніи разсматриваемаго нами сочиненія (въ самомъ дѣлѣ, стоитъ только перечитать §§ 150, 175, 183, 184, 185, 245 и 250 первой книги, 25, 119 и 155 — второй и 58 — третьей, чтобы прійти къ убѣжденію въ ихъ правотѣ) утверждаютъ, что это сочиненіе написано прежде всего къ клирикамъ. Schmidt говоритъ, что прибавка слова ministrorum не оправдывается содержаніемъ произведенія, хотя самъ же дальше пишетъ: „этой цѣли, быть руководствомъ для молодыхъ клириковъ, сочиненіе служило во всей средневѣковой церкви.“[52] Что касается генетива ministrorum, то онъ, согласно увѣренію Миня[53], находится во всѣхъ древнѣйшихъ рукописяхъ; его удержалъ въ своемъ изданіи и Krabinger.

Сочиненіе Амвросія De officiis ministrorum не появилось въ свѣтъ неожиданно: оно, какъ можно замѣтить (audistis hodie lectum, sicut audisti hodie legi, dum legimus hodie evangelium), составилось (какъ и большинство произведеній св. отца) изъ проповѣдей, которыя онъ произносилъ или въ церкви, или въ своемъ пресвитеріумѣ.

Годомъ написанія даннаго сочиненія мауриновцы, а за ними и другіе, напр., Reeb[54] считаютъ 391; однако въ послѣднее время написаніе этой книги ученые стали относить къ 386 году[55]; послѣднее имѣетъ за собой больше основаній.

Намъ остается теперь сказать о нашемъ переводѣ. Нашъ русскій переводъ сочиненія св. Амвросія de officiis ministrorum не является чѣмъ то безусловно новымъ у насъ. Въ первый разъ переводъ этого сочиненія былъ изданъ по благословенію Св. Синода въ Кіевѣ въ 1823 году: это былъ собственно не русскій, а славянскій переводъ. Книга эта разошлась, и теперь составляетъ библіографическую рѣдкость. Въ 1865 г. съ разрѣшенія Св. Синода Московская Синодальная типографія издала новый переводъ сочиненія объ обязанностяхъ; переводъ напечатанъ славянскимъ шрифтомъ, изложенъ же онъ полурусскимъ полуславянскимъ языкомъ; для настоящаго времени онъ значительно устарѣлъ, и потому пользованіе имъ весьма затруднительно. Впрочемъ, главный недостатокъ его не въ этомъ, а въ томъ, что переводчикъ слишкомъ легко отнесся къ своей задачѣ, оставивъ безъ перевода всѣ мало мальски затруднительныя для перевода фразы и предложенія, а иногда и цѣлые параграфы[56]. Иногда переводчикъ вмѣсто того, чтобы передавать сдѣланный св. отцомъ перифразъ священнаго текста, обращается прямо къ священному тексту и выписываетъ оттуда больше того, что есть у автора[57]. Эти обстоятельства, если и не лишаютъ до нѣкоторой степени значенія упомянутаго перевода, какъ назидательной книги, зато рѣшительно отрицаютъ за нимъ всякое научное достоинство.

Кромѣ полныхъ переводовъ въ разное время различными лицами предпринимались попытки дать переводъ отдѣльныхъ частей книги св. Амвросія „Объ обязанностяхъ“, именно тѣхъ, которыя не утратили своего значенія и для настоящаго времени. Таковъ переводъ, помѣщенный въ журналѣ „Воскресное Чтеніе“ — годы IX, XIV и XV — и представляющій по мѣстамъ дословную передачу, а по мѣстамъ только сокращеніе тѣхъ или другихъ главъ книги[58].

Довольно точный и хорошій переводъ книги Амвросія начала было печатать въ 1839 г. редакція „Христіанскаго Чтенія“, но, къ сожалѣнію, она дала всего только 16 главъ первой книги[59].

[1] Такъ, напр., опредѣляютъ годъ рожденія св. отца — Fessler, Institutiones Patrologiae, Oeniponte, MDCCCL, 661–662, Förster, Ambrosius, Bischof von Mailand, 1884, S. 19; Sehmidt, Ambrosius, seio Werk de oificiis libri III nnd die Stoa. Augsburg, 1897, s. 5; Alzog указываетъ (Grundriss der Patrologie, Freiburg in Breisgtu, 1888, S. 370) время рожденія между 335–340 г.г. наконецъ Baunard (Geschichte des heiligen Ambrosius… iibersetzt von Iogann Bitte, Freiburg im Breisgan, 1873. S. 4), Nirschl (Lehrbuch der Patrologie und Patristik, Mainz, 1881, t. II, s. 368), Kellner (der beilige Ambrosius, Bischof, von Mailand, ais Erklaler des alten Testam entes, Regensburg, 1893, s. 8). Другіе относятъ рожденіе св. Амвросія къ 340 г.

[2] Vita s. Ambrosii mediolanensis episkopi a Раulіnо conscripta, c. I (no изданію Krabinger’a); ea, quae a probatissimis viris, qui illi ante me adstiterunt, et maxime a sorore ipsius venerabili Marcellina didici, vel quae ipse vidi, cum illi adstarem, vel quae ab iis cognovi, qui etc… quam ob rem obsecrovos omnes…

[3] Ср. Baunard, ор. с., 21–22; ср. Paul. Vita, 5.

[4] Paul. Vita, с. 6.

[5] Paul. Vita, с. 7.

[6] Paul. Vita, с. 8.

[7] Sollicite enim carebat perfidiam arianorum, замѣчаетъ его біографъ Павлинъ, — c. 9.

[8] Paul. Vita, c. 8.

[9] Язычники предлагали Граціану титулъ Pontifex’a maximus’a; когда же онъ отказался, то оскорбленный сенатъ постановилъ: si princeps non vult appellari Pontifex Maximus, admodum brovi Maximus Pontifex fiet.

[10] Paul. Vita, c. 13.

[11] Paul. Vita, c. 19.

[12] Paulin Vita, c. 38.

[13] Expositio in Psalmum CXVIII, sermo VIII, 48.

[14] Paulin Vita, c. 38.

[15] De off. II, 28, 143.

[16] Ang. Confes. VI, 3.

[17] Paulin Vita, c. 39.

[18] Epist. XVII, 12.

[19] De vi ginibus. I, X, 57.

[20] De off. I, 20, 85 и сл.

[21] Ср. De off. III, 9, 59.

[22] Ibidem, I, 20, 87.

[23] Поспѣловъ. О должностяхъ священнослужителей церкви Христовой, XV—XVII.

[24] Epist. LXIII, 66.

[25] De officiis ministrorum, I, 1, 2.

[26] Ibidem, I, 1, 3–4.

[27] Epist. Ambros. XXXVII, 2.

[28] Ambr. De off. I, 1, 4.

[29] Ср. Otto Bardenhewer. Patroiogio. Freibnrg im Breisgau, 1894, S. 401. Schanz. M. Geschichte der römischen Litteratur, Fierter Teil, München 1904, s. 331; Ad. Ebert. Geschichte der christlich-lateinischen bitteratur… T. I, Leipzig, 1874, s. 137 и Real-Encyklopäa von Herzog-Hauck, T. I, Leipzig, 1896, s. 445.

[30] Ebert, Geschichte… 9. 137; Nirschl, Op. C. 2, 369 и др.

[31] Schanz, op. c., s. 331.

[32] Baunard Op. c., s. 383. Также смотритъ на это сочиненiе св. Амвросія аббать Белльгардъ, переводчикъ книги «De officiis ministrorum» на французскій языкъ: (Ambroiso de Milau. Son temps et sa vіе. Par Ed. Thouvenot, Toulouse, 1896, p. 114).

[33] Ed. Thouvenot. Op. c., P. 113. Впрочемъ эту цифру нельзя признать вѣрной, не уменьшивъ ее, по крайней мѣрѣ на половину.

[34] Ср. Förster, op. c., s. 178.

[35] De officiis ministrorum, I, 25, 116.

[36] Ср. Schmidt, Op. c. s. 13.

[37] Ср. Schmidt, Ор. с., s. 14.

[38] Förster, Ор. с., s. 184.

[39] Ср. Dr. Neanders Uorlesungen űber Geschichte der christlicnen Ethik. Herausgegeben von dr. David Erdmann. Berlin, 1864 s. 228.

[40] Reeb Iacob. Uber die Grundlagen des Sittlichen nach Cicero und Ambrosius. Uergleichung ihrer Schriften de officiis. Zweibrűcken, 1876, S. 13.

[41] См. y Крабингера. S Ambrosii Episcopi Mediolanensis de ofticjis ministrorum bibri III cum Paulini libello de vita S. Ambrosii. Ad codicum mss. editionumque praecipuarum fidem recognovit et adnotatione critica illustravit Georgius Krabinger. Praefatio, p. III August. Epist. 82, § 21, Tom. II. р 198 ed. Maur. Здѣсь же Cassiodor Institut. divinaram lectionum Lib. I, сар. 16. Utiles sunt ad instructionem ecclesiasticae disciplinae sancti Ambrosii de officiis melliflui libri tres. Cp. также Rceb, op. c, S. 13.

[42] Krabinger, p. IV.

[43] Schmidt. Ambrosius, sein Werk de officiis libri III und die Stoa, S. 13.

[44] Панецій Родосскій былъ ученикъ стоика Діогена и ближайшій другъ Сципіона Африкана младшаго, въ домѣ котораго въ Римѣ онъ провелъ много лѣтъ; только по смерти послѣдняго (въ 129 г. до Р.Хр.) онъ возвратился въ Аѳины, гдѣ въ послѣдніе годы своей жизни былъ главою стоической школы.

[45] Der Einfluss der stoisch-ciceronianischen moral auf die Darstellung der Ethik bei Ambrosius. Dr. Paul Ewald. Leipzig, 1887.

[46] M. Förtschias. Divi Ambrosii episcopi mediolanensis De officiis libri tres… Commentatio in officia Ambrosii. Stutgardiae, 1697.

[47] Hasler. Ueber das Uerhältniss der heidnischen und Christlichen Ethik auf Grund einer Vegleichung etc. München, 1866.

[48] Dom. Leitmeier. Apologie der christlichen Moral. Darstellung des Verhaltnissee der heidnischen nnd christlichen Ethik zunachst nach einer Vergleichung des ciceronianiseben Beches „De officiis“ und dem gleichnamigen des hl. Ambrosius. Augsburg, 1866.

[49] Schmidt, op. c., s. 11.

[50] Förster, op. c., s. 176.

[51] Reeb, op. c., ss. 15–16.

[52] Op. c., s. 13.

[53] Patrol. cursus completus, ser. lat. t. XVI, p.17—18 in tres libros de officiis admonitio и затѣмъ 23, прим. a.

[54] Op. c., s. 15.

[55] Ihm, studia Ambrosiana in den Iahrbuchern f. class. Philol. von, Fleckeisen. 17 suppl. B. 1890; Schmidt op. e. 12; Schanz. op. c., 310.

[56] Такъ остался безъ перевода 26 § VІІІ главы 1-й книги.

[57] Ср., напр., II, 8, 44; II, 16, 83; II, XXIX, 148 и др.

[58] IX, стр. 261-262, 295; XIV, 219, 385-387; XV, 277—280.

[59] 1839 г. ч. I, стр. 19—41, 271-282; ч. II, 3—21.