Даниель долго смотрит на тетку, размышляет.
— Ты все-таки любишь Вернера больше, чем ненавидишь деревню, да? — вопрошает он в конце концов.
Ракель кивает. Даниель оживляется и смущается одновременно.
— Но если он, если он не…
— Да, он не любит меня, — вздыхает Ракель, — все говорят мне об этом, и он тоже. Но что мне делать? Я все-таки должна быть с ним. Вся моя тоска — по нему.
— Тоска… — повторяет Даниель.
— Тоска! — заключает тетка.
Даниель чувствует, как тоска ворочается внутри. Тянет его прочь. Как будто, сидя здесь, на диване, он пренебрегает какой-то важной миссией, единственной важной миссией.
— Мне надо выйти, — шепчет он.
Ракель кивает.
— Знаю.
И Даниель до темноты стоит на главной дороге в своем красном непромокаемом костюме и высматривает. Мимо проезжает машина за машиной, все мимо, мимо, исчезают одна за другой. Вот еще одна увеличивается, вж-ж-ж, уменьшается. Увеличивается, уменьшается, увеличивается, уменьшается. Одна за другой проскакивают мимо и исчезают, вж-ж-ж.
Даниель смотрит. У него устает голова, устают глаза, ему хочется закрыть их и заснуть, но он знает, что должен смотреть и ждать.
Ему ничего не остается, кроме как стоять там. Он в красном дождевике, и дождь все идет и идет, и автомобили пролетают мимо и исчезают вдалеке.
Тетя Ракель приходит, чтобы забрать Даниеля на ужин. Останавливается в метре от него. Даниель даже не смотрит на нее.
— Хочешь домой, а? — спрашивает Ракель.
Даниель молчит. Он уже и так слишком много произнес.
— Как ты думаешь, в какую сторону она ведет?
Даниель растерянно смотрит в обе стороны. Там, где заканчивается дорога, кончается мир. Он показывает пальцем.
— Неверно, — отвечает Ракель.
Даниель видит конец дороги, исчезающие автомобили.
— Хочу домой, — шепчет Даниель, пытаясь скрыть отчаяние.
— Все хотят, — вздыхает Ракель, — и все показывают пальцем не в ту сторону.
Она складывает руки на груди и ждет. Потом берет Даниеля за руку и они идут домой.
На следующий день Даниель слышит, как они ругаются в спальне.
— Ничего не понимаю, — доносится голос тетки, — когда я прихожу, ты меня гонишь, когда я хочу уйти, ты меня не отпускаешь. Чего тебе, собственно, надо? Внушить мне, что я ничтожество?
— Ничего не надо, и ты это знаешь! — слышится голос Вернера.
— Ну-ка, давай поговорим об этом, — произносит тетка.
И они замолкают.
Своему первому возлюбленному Ракель сказала: «Ты лучшее, что было у меня». Вернер — ее вторая любовь. Что же сказать ему? «Ты лучшее, что у меня было» сказать уже нельзя, иначе эта фраза станет просто смешной. Поэтому Вернеру она говорит: «Я люблю тебя!»