Саша. Я лгу, он лжет, вы — правду говорите!
Фархутдинов. Помолчи, Малышев. Тебе дадут слово.
Чуканов. А ну, дай я скажу. Он не говорит правду (жест в сторону Сухорукова). Я тоже считал: канава цэ такэ… Выеденного яйца не стоит. Пусти вытеребеньки. А Сухоруков этого Сашка зажал, и я почуял: щось тут е. Так вот, товарищи! Экскаватор був никому нэ потрибен…
Фархутдинов. Как никому?
Сухоруков. У нас — никому. Но мы ж не на острове живем. А шахтеры, Южантрацит? Они ж в аварийном положении были, под угрозой.
Чуканов. Не было там ниякой угрозы, ниякой аварии!
Сухоруков. Так прямо вам и доложат! Это закрытые сведения.
Чуканов. Може, и закрытые, а мени вот чогось вдруг открыли. Я объяснил для чего — и открыли. Лично управляющий, товарищ Кандыба… Так что брехня! Брехня и подлость.
Сурен. Ну, Яков Павлович! А трансформатор?! Там же в сто раз хуже липа.
Чуканов. А що там такэ?
Саша. Вот Галанин знал да забыл.
Чуканов. Ничого, разбэрэмось… Во всему разбэрэмось…
Гиковатый (тянет руку). Товарищ председатель!
Фархутдинов. Слово имеет товарищ Гиковатый.
Гиковатый. Не, у меня не слово… Мне уйти надо. У меня внучечка. Надо в консультацию везти.
Фархутдинов. Как, собрание, разрешим?
Голос. Хай себе идет!
Гиковатый уходит.
Фархутдинов. Ну так что? Может, Яков Павлович выскажется?
Сухоруков. Да нет, чего тут высказываться. Вы ж по этой чепухе прямо следствие провели.
Девушка-активистка. Шкодлив, как кошка, труслив, как заяц.
Сурен. Кто как кошка?
Девушка-активистка (не отвечая ему). Объявить выговор. Пусть не обманывает!
Старый рабочий. Нет, не выговор. Он нам в душу наплевал… Ахат Фархутдинович, есть такая статья в уставе… чтоб исключать из профсоюза?
Фархутдинов. В уставе? Есть. Да что вы?
Старый рабочий. Есть предложение — исключить.
Костя. Ура! Правильно. Исключить!
Саша. Да что вы! Зачем исключать? Ну как вы не понимаете? Это ж опять оргмера. А надо в принципе… Ведь все мы этим запачканы, хоть и не по своей воле, но…
Чуканов. Так оно и есть в принципе.
Сурен. Кончать липу! Чтоб брехать было опасно!