Катя. Уж лучше б он не ходил. Он там им наговорит!
Входит Раймонда с двумя обломками чашек.
Раймонда. Посуда бьется — это к счастью!
Катя. Насчет счастья — не замечала. А к расходам — это точно…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Рабочее собрание. Может быть, в той же клубной комнате, может быть, в зале, — во всяком случае, народу много, множество незнакомых лиц. Дело идет к концу. Среди сидящих — хотя и не вся аудитория видна зрителю — Фархутдинов, Сурен, Красюк, Пашкин, Сухоруков, Саша, Алексей, девушка-активистка, Чуканов, старый рабочий.
Фархутдинов. Товарищи! Повестка дня исчерпана. В прениях выступило одиннадцать товарищей. Есть предложение подвести черту.
Сурен (с места). Продолжать.
Красюк. Ну хватит… про канаву это! Выеденного яйца не стоит!
Голоса.
Пускай говорят…
Чего там…
Ладно…
Продолжать…
Пашкин. Дайте слово. Прошу слово!
Фархутдинов. Ну, пожалуйста, товарищи. Воля членов профсоюза — закон! Слово имеет товарищ Пашкин.
Пашкин. У меня не слово! У меня крик! Это ж убийство среди бела дня! Вот Малышеву спину перебили, Галанин сам в дерьмо окунулся. Из-за этой канавы. Значит, она стоит не выеденного яйца. Товарищи! Как раз я все знаю! Я же перед этим воскресником Як Палычу сказал: для чего копать? Экскаватором же можно? А он сказал: надо. А я сказал: раз обязательно надо, лучше уж что-нибудь другое, мусор убирать… А он сказал: ничего, и еще сказал: сойдет с горчинкой. Мусор — это, Пашкин, не так смотрится.
Чуканов. Ого!
Сухоруков. Черт знает что творится. Перевернул вдруг мои слова… Не знаю, с какой целью. Интересно бы узнать с какой? Может, ради дружбы!
Старый рабочий (Пашкину). Что ж ты раньше молчал?
Пашкин. Ну, не знаю… Как-то не мог против себя… Это ж мой такой хлеб — изображать что-нибудь такое, чего нету на самом деле. Вы же знаете…
Красюк. А может, ты и сейчас изображаешь… чего нету? (Кое-кто усмехается.)
Пашкин. Нет. Не изображаю. Честное слово… То есть вы можете мне не верить. Конечно. Потому что так оно вдруг осточертело…
Фархутдинов. Кто оно? Давай по существу.
Пашкин. Я по существу.
Голоса. Пусть говорит. Давай, Пашкин.
Пашкин. Ну, правда, что ж это одни будут люди и ходить вот так (поднимает голову). А я буду дерьмо, да? Я не буду дерьмо. Все.
Сухоруков. Из дерьма пулю не сделаешь.
Фархутдинов. Яков Павлович, тебе бы лучше ответить по существу.
Сухоруков. Что же отвечать? Он очередной раз лишь солжет — недорого возьмет, такое его занятие. Сам же сказал.