Саша. А ну! Иди готовь уроки!
Раймонда. Пожалуйста, я уйду. Счастливо оставаться. (Чуть не плача.) Ты уже всех своих друзей выгнал… Всех, всех… (Убегает.)
Саша. От двух бортов в лузу…
Катя (входит с тарелкой.) Поешь, дурачок…
Саша. Я еще не доиграл! Смотри: бац (бьет по шару) — тама…
Катя. Да, конечно, есть с чего переживать. Старался человек, чтоб лучше, и не для себя. Можно сказать, подставился под удар. И вот награда! Отплатили за все.
Саша (сердито). Что значит отплатили? Платной принципиальности не бывает, Катерина Ивановна… И не должно быть! (Забивает еще один шар и добавляет как бы про себя.) И бесплатной беспринципности тоже не бывает…
Катя (жалобно кричит мужу, видимо находящемуся в кухне). Леш, иди сюда… он спятил…
Алексей. Ну, так что такого страшного! Ну, набили тебе морду — сам нарывался. Пойдем с тобой сегодня еще повоюем. Может, еще раз набьют при всем собрании. Но такого уж чего-нибудь страшного ведь нету. Не посадили тебя в тюрьму, не объявили борьбу с гнилой малышевщиной! Ну, так будешь не бригадиром — просто монтажником. Домой будешь раньше приходить, башка трещать не будет, быстрее учебу кончишь — диплом. И ромбик вот сюда! (Показывает на свой инженерский значок.)
Саша (подымает кий, как некое копье.) Ромбик? Ромбик! У-гу… По-моему, многие товарищи должны скинуться по трешке. На памятник тому, который изобрел эти ромбики, эти прекрасные вузовские значки. С разными молниями, кирками и лирами. Это будет правильный памятник! Потому что без вот таких значков никто бы ни за что бы на свете не угадал, что вот они интеллигентные люди! Образованные! Овладевшие всей суммой знаний, как говорится.
Алексей (смеется). Это ты здорово!
Саша. Очень здорово. Без ромбиков на многих думали бы, что это просто обыкновенные дубы ходят, серые, у которых один товар разъединственный — исполнительность. Все время держит руки по швам — вот так, что уже работать нечем! Едят глазами начальство — вот так, что уже смотреть вокруг нечем! Очень нужна для этого образованность! Виктору нашему, например…
Алексей. Выговорился?
Саша. Выговорился. Давай лучше, Леша, сыграем пирамидку. Традиционная партия: брат против брата.
Алексей. Этой партии не будет. Давай ешь, и пошли.
Саша. Я не пойду!..
Алексей. Учти, на собрании за тебя будут многие!
Саша. Я уже выступал на одном! И многие были за меня… Но голосовали за Як Палча. Так чего ж я буду зря воздух трясти? Раз людям охота всю жизнь одной половинкой сидеть — пусть сидят. Хай сидят, как наша мама говорила! Мы вполне заслуживаем своего Сухорукова. И никого мне не убедить.
Алексей. Ну, скажем, меня убедил!
Саша. Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.
Катя. Ну, будете вы обедать?
Саша. Ни обедать, ни каяться, ни бить лбом стенку, ни ходить на собрание — ничего этого я не буду!
Алексей. Ладно, так я буду…
Саша. Обедать или бить стенку?
Алексей. И то и другое. Вместо тебя…
Катя. Леш, ты серьезно?
Алексей (зло). Нет, я шучу!
Катя. Но тебе, наверно, неудобно, как брату.
Алексей. Ничего… Помнишь, Кать, были стишки, до войны: «Товарищ Ворошилов, я быстро подрасту и встану вместо брата с винтовкой на посту!»
Саша. Пожалуйста… А лично я уеду. Уволюсь по собственному желанию, предупредив, как положено, администрацию за неделю.