Метаморфозы Уклейкина или быть Добру!.. (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не смотря на некую склонность к лености, Уклейкин был прилично начитан: удобный, вышеупомянутый диван, а главное - обширная библиотека, доставшаяся от рано умерших родителей, но успевших привить сыну любовь к знаниям - сему весьма поспособствовали. Этот факт с выгодной стороны выделял его среди внешне пёстрой, но в целом внутренне серой толпы сверстников того смутного времени, ну и как водится - раздражало самолюбие тех из них, чья завышенная самооценка зиждилась лишь на хлипких знаниях и что более прискорбно - на не желании посредством даже некоторого усердия их приумножить. Тогда вообще многие, если не сказать - большинство жителей страны или как тогда их вдруг начали называть не русскими, но - россиянами, старались по меткому выражению Великого князя Александра Невского: не быть, а слыть, что и приводило в итоге к массовому невежеству через подмену вечных ценностей - бренными, материальными.

Впрочем, вся информация - нужная и не нужная, обильно почерпнутая Володей из книг, была не достаточно систематизирована и размётана по закоулкам его сознания словно осенние листья после бури: от Библии до Маркса, от Блока до Петрарки. Но горе тому, кто выводил его из душевного равновесия некомпетентностью, очевидным ляпом и уж тем более откровенной ложью по обсуждаемому вопросу. Тогда по какой-то неизъяснимой причине, вдруг, все те знания, которые хаотично существовали в его мозгу, выстраивались в стройную логическую цепь, как патроны в пулемётную ленту и он с нескрываемым отвращением и злостью в прах "расстреливал" обезоруженного доказательными аргументами оппонента. А иногда в силу вышеупомянутых, относительно импульсивных свойств характера прикладывался к субъекту раздражения и физически - комплекция то весьма убедительная - от чего собственно в итоге и имел не иссякающие неприятности по жизни.

Тем временем кануло в лету ещё с полчаса земного времени. И, наконец, ближе к обеду, когда плоть Уклейкина начала в очередной раз менять ориентацию в пространстве комнаты в его потухшем сознании, как в электрическом тумблере, что-то щелкнуло, и он очнулся. Вернее сказать его организм попробовал вернуться к чувствам свойственным нормальному человеку при полном уме и здравии. Но первая попытка оказалась тщетной - глаза, как окна в мир - не открывались, будто наглухо были зачехлены чугунными ставнями, а плоть, словно чужая, предательски не подчинялась командам, поступавшим из неуверенно выходившего из почти комы мозга. Особенно невыносимо давило внутрь головы левое око и его окрестности, пышно и обильно расплывшиеся в виде сочного, переспелого кровоподтёка на четверть лица. Володя от физической невозможности увидеть свет Божий поначалу даже растерялся. И хотя подобное случалось с ним и ранее, ну может быть не в такой запущенной степени, усилием ещё не сломленной к жизни воли он мысленно ещё раз приказал всем составляющим своего организма привести себя в должный порядок.

Первым, как всегда, со второй попытки откликнулся мозг и принялся за титаническую работу. По заложенной самой природой специальной программе, не много очухавшись, он тут же дал соответствующие распоряжения нервным окончаниям, и еле шевелящиеся пальцы правой руки, неимоверными усилиями таки раздвинули менее припухшие, но почему-то ещё гуще, отливающие ядовито-сизым цветом веки противоположного правого глаза. Мутный, почти потухший зрачок Уклейкина полосонуло светом так же, как в страшной сече разъярённый казак наотмашь срубает шашкой от плеча до пят врага своего: молниеносно и окончательно; после чего дикая боль насквозь пронзив всю плоть жертвы, мгновенно и уже навсегда исчезала из разрубленной пополам плоти. В данном случае после резкого, секущего светового удара в раненый глаз боль также поначалу исчезла; но, увы, через секунду предательской возвратной волной - вновь накатила изнутри пусть и с меньшей, но размазанной уже на всю голову нудящей силой. Не дожидаясь соответствующей команды измученного мозга веки мгновенно схлопнулись, словно дубовые двери в парадном на которые навесили новые, только что смазанные несмываемым солидолом, упругие пружины.

И тут же живительные, крупные капли пота огромными, жирными мухами, не спешено, но уверенно, по-хозяйски, по знакомым, давно проторенным дорожкам, потекли с бледного лба Уклейкина, из висков, из-под волос и едва ли - не из глаз, столь варварски покалеченных пока неизвестными ему обстоятельствами вчерашнего дня. Со стороны даже могло показаться, что это слёзы - так всё перемешалось на измождённом лице его - возможно, так оно и было на самом деле - почём нам, грешным, знать.

Солоноватая, горькая влага в виде отхожих шлаков выделялась уже изо всех частей тела Уклейкина в такт набирающему сил и оборотов сердцу, навсегда унося вместе с собой из постепенно очищающегося организма, отравленные накануне, жестоким принятием на грудь букета заражённых в разной степени алкоголем напитков. Крайне медленно и робко, но главное, - последовательно начали воссоединяться едва не оборванные неизвестными событиями вчерашнего дня не зримые нити сущего, связывающие жизнь Володи с внешним миром. Ещё слабо понимая происходящее, всё существо его уже предвкушало ту неописуемую радость надежды очередного избавления от рукотворных мук через своеобразное воскрешение.

Итак. Получив через страдания и природную смекалку посредством подбитого необъяснимыми обстоятельствами прошлого зрака световой сигнал извне, мозг Вовы ещё более оживился и начал выстраивать простейшие причинно-следственные связи, чем, безусловно, обнадёжил впавшего в беспросветное уныние хозяина.

'Раз узрел свет, то, следовательно, - я вижу; если свет проистекает от солнца или лампочки, - пока не суть важно - то и Вселенная существует; если же смог проанализировать сие - значит - я не только живой, но и с ума ещё, похоже, не двинулся', - пытался успокоить он себя. 'Если, конечно, я не на том свете или в непролазном сне, что, по сути, пока одно и то же, правда, второе - предпочтительней', - тут же сомневалось заваленное трудноразрешимыми задачами все ещё ослабленное сознание его. 'Но как же, блин, гадко: во рту не меньше батальона кошек, наверное, нагадило; мною теперь хорошо тараканов морить - дыхнул на пруссаков, - и подметай угорелых кучками в совочек, пока не очухались', - неуклюже пытался Уклейкин взбодрится горькой шуткою. 'Ой! А кости-то как ломит, будто Мамай прошёлся: где же это меня так обласкали? - ни чего не помню', - тут же раздосадовался он своим трагическим состоянием, пытаясь безуспешно пошевелить затёкшими частями тела, но в ответ повсюду чувствуя лишь глухую, зудящую боль и встречая отчаянное сопротивление пока ещё неподконтрольных частей плоти. 'Интересно, есть ли в холодильнике хотя бы бутылка пива или Петрович, как всегда, без спроса одолжился?.. Если - нет, то - хана, - могу не дотянуть до магазина. Но если, Бог даст, - выживу, разнесу этого почётного пенсионера ко всем чертям. Господи, да когда же это всё кончится...'

Вова уже было начал, в связи с постепенным осознанием навалившегося на него из бездны неизвестности гнёта тяжелейшего похмелья, как всегда, предаваться критическим рассуждениям о своей несчастной судьбе и в сотый раз клясться, что впредь - он более не будет так издеваться над собою, как вдруг, - укололся пятой точкой обо что-то... Аромат раздавленной розы, словно едкий "нашатырь", удивительно быстро привёл в чувство, его едва не увядшую память.

'ЁКЛМН! Какая же я все-таки, чёрт меня подери, скотина!' - тут же внутренне громко разразился Уклейкин сам на себя уничижительной тирадой, вдруг пусть и отрывочно, но таки вспомнив, что с ним приключилось, со злостью и даже остервенением рефлекторно почёсывая ужаленную шипами благородного цветка, простите, задницу.

А вчера приключилось следующее. Будучи приглашённым своим лучшим другом Серёгой Крючковым на его свадьбу, под самый занавес, Уклейкин устроил форменный скандал в виде драки по стандартным на то основаниям. Ну, о чём обычно ведутся споры в тёплой русской компании на подобных праздничных мероприятиях, когда количество выпитого уже в разы превышает соответствующие смертельные нормы ВОЗ (Всемирной Организацией Здравоохранения)? Да, конечно же, - о вечных и, кажущиеся неразрешимыми в начале и вполне очевидными в конце бурного обсуждения вопросами: о жизни и смерти, о любви и ненависти, о Родине и её врагах, о Боге и Дьяволе - смысле бытия одним словом.

Опуская в целом интересные, но слишком уж объёмистые и порой не форматные подробности разразившегося под занавес свадьбы диспута о сути сущего и не явного, спонтанно переросшего в бурную потасовку между его участниками резюмируем: в конце - концов, какая свадьба без драки. Ну, с кем не бывает - главное, что все живы и относительно здоровы, если не считать ссадин, вывихов и синяков. Ведь традиция штука не простая: веками вынашивается и как настойка, во времени выстаиваясь, становится только крепче. Хороша ли она или плоха, кажется со стороны, - дело десятое, ибо, как говорится, на вкус да цвет - товарищей нет. Но не зря, видимо, мудрые пращуры наши завели уклад такой на свадьбах. Есть в нём, значится, скрытый от поверхностного, близорукого и осуждающего взгляда потаённый и важный смысл, коли, целый народ от поколения к поколению хранит и несёт его с собой из прошлого в будущее в течение столетий тернистого движения по спирали познания мира и своего совершенствования в нём.

'И какой же, чёрт поганый опять меня дёрнул ввязаться в этот бессмысленный спор о смысле жизни - вон даже сейчас: 'масло масленое' получается', - с отвращением воспоминая обрывки вчерашних нелицеприятных событий, продолжал корить себя Уклейкин, безуспешно пытаясь преодолеть гравитацию, что бы по удобнее присев на полу окончательно размять затёкшие конечности.

- Что значит какой?! Вы что ж, уважаемый, к нам так презрительно и обезличенно относитесь - меня, например, зовут Авов Никйелку, - вдруг, чётко, как гром среди ясного неба, услышал рядом с собой Владимир чей-то, как ему показалось, слащавый, но абсолютно уверенный в себе голос.

'Это что ещё за...абракадабра? Наклейка... какая-то... опять, что ли меня в сон бросило', - недоумённо и чуть настороженно подумал Вова.

- Это, Владимир Николаевич, - не сон, как вы изволили, выразится, а самая, что ни на есть реальность, но если вы в таком количестве будете и далее поглощать алкоголь, то белая горячка вам гарантирована раньше, чем осознание происходящего. И не 'наклейка', а Уклейкин наоборот.

'Стоп, стоп...это как в 'Зазеркалье' Кэрролла что ли?' - неожиданно быстро сориентировался жёстко стиснутый тисками непонимания воспалённый мозг Володи.

- Ну, слава Бо... ой! чур меня, чур, - извините, вырвалось: 'поздравляю' - имел я ввиду: начали таки соображать, - смущённо осёкся, но затем также твердо и уверенно продолжил неизвестный Уклейкину холодный голос. - Я, кстати, всегда, отдавал должное вашей проницательности: жаль, что способности свои так бездарно растачаете, а могли бы при известном усердии добиться куда большего, чем должность рядового корреспондента ведущего мизерную и сомнительную колонку в 'Вечерней газете' о, якобы, неизъяснимом.

'Позвольте, позвольте, вы, что же это мои мысли читаете: я же ещё и слова не проронил?' - удивившись, ещё более насторожился Володя, - и потом, какое вам дело: где и кем я работаю?..

- Ну, да... читаю мысли на расстоянии. А разве это криминал? В вашей же газетке, например, объявлений типа: 'угадываю выигрышные номера лотерей', 'восстанавливаю утраченный мозг' и прочей ахинеи - пруд пруди и никого в кутузку за это не сажают, даже напротив - народ в очереди стоит, дабы отдать 'целителям' свои кровные. Вы с похмелья молчите, как телёнок, а у меня времени в обрез, что бы ждать, когда вы соизволите привести себя в чувства свойственные нормальному, трезвому человеку; ну, а где и кем вы работаете - мне, если честно, - совершенно по барабану: так-с...- профессиональная привычка знать, так сказать, всю подноготную подопечного.

Володя всегда (и в целом - заслуженно) считал себя человеком достаточно разумным, почти практичным: отчего, не смотря на вышеупомянутые проблемы связанные исключительно с локальной необузданностью собственного характера, безошибочно обходил расставленные расплодившимися в неимоверном количестве жуликоватыми дельцами житейские капканы вроде всевозможных бесплатных лотерей, распродаж и т.п. Опора на здравый смысл, подкреплённая пусть и не плотно систематизированными, но обильными знаниями, почёрпнутые из родительской библиотеки позволяли ему почти всегда избегать бытовых пробоин с этой стороны бытия, в том числе и для и так бесконечно дырявого и тощего кошелька. И когда он что-то не понимал, то прежде чем принять решение или выразить своё мнение по тому или иному вопросу во главу угла ставился принцип отточенный народом веками на собственной шкуре: 'Семь раз отмерь - один раз отрежь'. Но сегодня от неожиданности и необычайности происходящего он, что называется: выпал в осадок, и начал медленно, как ему тогда показалось, сходить с ума...

'Да кто вы, чёрт меня задери, такой! Как сюда проникли?! И, наконец, по какому праву вы лезете в чужые мысли?! Я вот сейчас глаза открою, встану и покажу вам, где раки зимуют!' - попытался, было, возмутится на не известного, не званого и крайне самоуверенного гостя Уклейкин. Но наглухо слипшаяся за сутки молчания после свадебных изобилий глотка, лишь еле слышно, совершенно неразборчиво и безобидно рыкнула чем-то среднем между писком нечаянно раздавленного слоном мышонка и хрипом подавившегося огромной сосиской щенка.

- Как кто? Вы что же еще не поняли? - вновь искренне изумился незнакомый прохладный голос, - напрасно тогда я вас, Володенька, похвалил, напрасно... - И, умоляю, вас, на правах, хотя бы, гораздо как старшего... э... скажем... разумного существа: не стоит меня пугать какими-то там раками. Ибо, после вчерашней, развязанной вами же, на свадьбе друга драки даже без учёта смертельного количества выпитого - вам минимум пару дней отлёжаться надобно, а не кулачками размахивать; да и бесполезно это по отношению ко мне - в принципе. И потом, не всё ли вам равно: как я проник к вам в комнату, если именно вы меня и позвали? Для меня и нашего брата не возможного - нет, - как молотом по наковальне продолжал печатать каждый слог голос незнакомца. - Сначала приглашают, а потом чураются: что за люди пошли - прям, возьми и всё разжуй им: совсем думать разучились, - несколько раздражённо заключил он.

'Не несите чушь! Никого я не звал и загадки ваши разгадывать - не намерен! Оставьте меня в покое и немедленно покиньте комнату от греха подальше', - всё более раздражался Володя, в отчаянии сетуя про себя, что в действительности не может не только привстать, но даже и произнести членораздельно, в голос свой нарастающий по всему фронту возмущённый протест.

- Как же-с... не звали... - как бы передразнивая, немного обидчиво, но всё также уверенно и прохладно возразил голос, - сами же изволили чертыхаться почём зря - вот я и явился.

'Погодите..., погодите...', - вдруг, после секундной паузы, в течение которой, ошарашенный уже откровенным признанием незнакомца мозг Уклейкина лихорадочно анализировал смысл услышанного, и откровенно побаиваясь признаться самому себе о страшной разгадке, с еле скрываемым разочарованием, беззвучно выдавил из взмокшего от напряжения сознания: 'Вы, это...чёрт что ли?'

- Что ж: забираю свои слова, по поводу вашей не сообразительности обратно и позвольте ещё раз представиться: Авов Никйелку - по роду деятельности и, по сути - чёрт... и ваш, как бы это точнее, выразится... - куратор с тёмной стороны света что ли, ну или опекун, если вам так больше понравится!

'Час от часу не легче, - действительно пора завязывать... или уже поздно?.. Вот она - белая горячка, во всей, блин, красе - дожил, с чёртом лясы точу', - пытался ещё раз сам от себя безуспешно скрыть страшную догадку Володя от чего обескураженный организм его стал вновь обильно выделять пот, но уже на нервной, около истерической почве.

- Да не переживайте вы так раньше времени: я уже сказал, что недуг о котором вы так малодушно подумали про себя и страх которого пытаетесь безуспешно скрыть от меня может произойти, если только пить без меры продолжите. Так что свыкнитесь с тем, что всё это никакой не сон и не болезнь. И не тешьте себя напрасно бессмысленными иллюзорными надеждами, - словно доктор успокаивающе молвил голос, дав окончательно и бесповоротно понять Володе, что сделанный им вывод о том, что голос незнакомца исходит именно от некоего, пока невидимого им чёрта, носящего его имя наоборот.

'То есть, вы и вправду что ли чёрт?' - обречённо и скорее не произвольно вырвался из Уклейкина импульс вопрошающей мысли, падающий со скоростью света в бездну отчаянья и с бесконечно малой вероятностью, но, всё же каким-то чудом надеясь услышать отрицательный ответ.