— И что ты станешь делать с выращенными овощами?
— Буду готовить из них разные вкусные блюда. А излишки продавать тем, кто захочет их купить. Еще я буду ходить в театры и на вернисажи. А по вечерам читать исторические романы и играть на флейте.
— Ты умеешь?..
— Играть? Да, и вполне прилично. Меня научили этому в детстве.
— Может, ты еще и поешь?
— Может, и пою. Но музицировать мне нравится больше. Флейта, кстати, у меня есть. Я купила ее пять лет назад.
— Здорово… Слушай. А чем бы ты занималась, если бы жила в Нави?
Я на минуту задумалась.
— Если бы мы продолжили жить, как жили, меня бы выдали замуж. Я управляла бы слугами в усадьбе мужа, посещала бы вместе с ним пиры и увеселительные встречи. Возможно, несла бы службу при каком-нибудь крупном морбусе или в одной из царских канцелярий.
— Звучит уныло.
— Что поделать, — я развела руками. — Женщин-аристократок не принято нагружать работой. Хочешь реализоваться, реализовывайся в семье или в казенной горнице за письменным столом. На Земле в этом смысле гораздо больше возможностей. Правда, в моем случае все могло быть немного иначе. Отец воспитывал меня так же, как брата: обучал боевой магии, стратегии битвы, оттачивал мастерство владения оружием. И знаешь, у меня никогда не возникало вопроса, для чего это надо. Если Ворон так делает, значит, у этого есть смысл. Как-то раз, задолго до восстания, он обмолвился, что имеет на меня большие планы. Мол, моя магическая сила велика, и будет неправильно, если я ни разу ею не воспользуюсь. Что это были за планы, я так и не узнала.
— Наверное, он готовил тебя для героических дел. Побеждать каких-нибудь страшных монстров, бороться с врагами, распутывать интриги…
Я усмехнулась.
— Я бы этому очень обрадовалась. Тогда, в Нави. А сейчас мне это не нужно. Тридцать лет изгнания меня научили, что спокойная жизнь все-таки лучше. Она дает пространство для маневра. Когда мне наскучит возиться с растениями, я могу заняться чем-нибудь другим. Скажем, археологией. Прибиться к какой-нибудь экспедиции, раскопать кучу интереснейших черепков. Или получить образование в одном из ваших университетов, а потом сконструировать новый самолет. Или расшифровать послание древней цивилизации. Или изучить историю искусства. Передо мной открыт весь мир. Да, я не буду вершить великие дела. Мне не придется постоянно быть начеку в ожидании опасности, не придется рисковать здоровьем. Я даже смогу дожить до старости, представляешь?
— И когда же она у тебя наступит, эта старость?
— Не скоро, — я улыбнулась. — Чародеи живут гораздо дольше обычных людей. Думаю, лет сто в запасе у меня еще есть.
Интересно, как отреагировал бы отец, если бы услышал мои рассуждения? Огорчился, что я не собираюсь оправдывать его ожидания? Или согласился, что я сама вправе решать, как строить свою жизнь? Наверное, он выбрал бы последнее. Папа понимал меня лучше всех. И любил. Очень любил.
— Создание семьи в твои планы входит? Если бы тебя позвали под венец, ты бы пошла?
— Может быть, — я подняла на него глаза. Суворин смотрел на меня внимательно и без тени улыбки. — Если позовет хороший человек, почему бы не пойти?
— А я хороший?
— Ты хороший.
— И ты бы вышла за меня замуж?
По моим губам вновь скользнула улыбка.
— Ты мне сейчас делаешь предложение?
Суворин крепче прижал к себе мою руку.
— Знаешь, — произнес он, глядя куда-то вдаль, — я с детства был твердо уверен, что останусь холостяком. Я всегда стремился к познанию и никогда не стремился к деньгам. Я — книжная крыса. Я хорошо разбираюсь в истории и этнографии, но почти ничего не знаю о современных блогерах, сериалах и прочих новомодных штучках. Я жутко скучный, мне говорили об этом тысячу раз.
— Тебя обманывали.
Филипп махнул рукой.
— Вовсе нет. Для тех людей я был и остаюсь именно таким. Несколько раз я пытался заводить отношения — из любопытства или по настоянию родителей. Но, в конце концов, понимал, что одному мне дышится гораздо свободнее, чем в женской компании.
Он остановился. Моя ладонь выскользнула из-под его локтя, но Суворин поймал ее и сжал двумя руками.