Я подняла голову и посмотрела Суворину в глаза.
— По вине этого человека я лишилась дома, отца, свободы и вообще всего, что имела. Нет, Филипп, я по нему не скучала. Я всем сердцем его презирала и презираю до сих пор. Надеюсь, мы с ним больше никогда не увидимся.
Филипп поджал губы и понятливо кивнул.
— Ты тоже не женат, — заметила я. — Помнится, Антон Егорович по этому поводу очень переживал.
— Старики любят переживать, — хмыкнул мужчина. — Что уж тут поделать?
— Надо полагать, ты не женился, потому что еще не нашел достойную невесту.
Суворин улыбнулся и пожал плечами.
На следующий день риелтор прислал к нам новую партию потенциальных покупателей. Сначала явилась семейная пара с тремя детьми. Пока родители осматривали комнаты, дети играли в догонялки и несколько раз что-то громко роняли — то ли мебель, то ли друг друга.
Затем пришли две женщины средних лет с громкими, удивительно визгливыми голосами. Хозяин общался с ними один. Я же сидела в своей комнате и вышивала крестиком горный пейзаж. Это занятие отлично успокаивало нервы.
Сейчас это оказалось кстати, причем, не только из-за ожидания неприятностей. Каждый осмотр дома превращался в цирковое представление, а я от них порядком устала.
Судя по доносившимся до меня обрывкам разговора, Суворина снова уговаривали уступить коттедж за половину цены, и его снова это раздражало.
— Я придумал следующее желание, — заявил Филипп, когда покупатели ушли. — Хочу, чтобы этот чертов дом в ближайшее время кто-нибудь купил. Не торгуясь!
— К сожалению, это невозможно.
— Почему?
— Потому что у людей, которые сюда приходят, нет денег. Они просто не смогут заплатить тебе нужную сумму, даже если я заставлю их этого захотеть. Но я могу выйти на улицу, найти какого-нибудь богатея на дорогой машине и внушить ему желание приобрести твой дом. Хочешь?
Суворин закатил глаза.
— Ты какая-то неправильная колдунья, — шутливо заметил он. — Что бы я ни попросил, все оказывается слишком сложным. У деда, небось, такой проблемы не было.
— Конечно, не было. Антону Егоровичу требовались только деньги и чуть-чуть исцеляющей магии. Он не ездил на научные конференции, не торопился с продажей недвижимости, и не просил изменить погоду. Она его всегда устраивала.
— В сказках волшебники творят чудеса по щелчку пальцев.
— Сказки придумали люди, — я пожала плечами. — На самом же деле чудес не бывает. Чтобы они произошли, их должен кто-то сотворить. И, к сожалению, по щелчку пальцев это не делается.
Суворин хотел сказать что-то еще, но его прервала трель дверного звонка — явился очередной покупатель. Филипп глубоко вздохнул и поплелся открывать, что-то недовольно бормоча себе под нос.
Когда щелкнул замок, по моим рукам неожиданно побежали мурашки, а в груди зашевелилось непонятное беспокойство.
— Добрый день, — донесся из прихожей смутно знакомый мужской голос. — Вы — Филипп Суворин?
— Да, — отозвался тот.
— Меня зовут Елисей, приятно познакомиться. Я бы хотел поговорить с девушкой, которая проживает в этом доме. Вы не возражаете?
У меня внутри что-то перевернулось. Я встала из-за стола и поспешила в прихожую.
На пороге рядом с Сувориным стоял высокий худощавый мужчина в строгом коричневом пальто. Его глаза были пронзительного зеленого цвета, а на лоб опускались тугие кудри густых каштановых волос.
Елисей Орьевич, один из колдунов-менталистов царя Епифана. Тот самый маг, который привязал меня к прежнему хозяину.
Увидев меня, чародей радостно улыбнулся и склонил голову в вежливом поклоне.
— Здравы будьте, Виринея Вороновна. Счастлив видеть вас такой же прекрасной, как и во время нашей последней встречи.