Хотя, последнее вызывало сомнения. Общество в Нави всегда одно и то же. Чародеи живут гораздо дольше землян, поэтому в личностных отношениях у них царит стабильность. Традиции предков на родине так же сильны, как сто или двести лет назад, хотя это далеко не всегда бывает хорошо.
— Скажи, Виринея, может ли житель параллельной реальности как-нибудь проникнуть в Навь? — поинтересовался Филипп во время очередной нашей прогулки.
В этот раз мы шагали по городской набережной. День выдался прохладный, но тихий. По небу ходили тяжелые тучи, и они дарили надежду, что скоро все-таки пойдет снег.
— Нет, — я качнула головой. — Каждый переход стережет специальный чародей или чародейка. Это очень могущественные маги. Без их ведома пересечь границу никто не сумеет.
— А если кому-то очень надо попасть в параллельный мир? Тебя же как-то сюда доставили.
— Чтобы страж пропустил кого-то в другую реальность, нужны серьезные основания. Например, распоряжение государя или его первого министра. Просто так гулять между мирами никому не позволено.
— Понятно. А если границу захочет перейти кто-то из землян? Например, я или кто-то еще. Нам тоже надо получать разрешение?
— Честно говоря, я не знаю, — призналась я. — Может, и не надо. Но вам в любом случае придется объяснить стражу, для чего вы собрались в это путешествие. И основания должны быть ну очень серьезными.
— То есть, туризм или исследовательская работа не подойдут?
— Однозначно, не подойдут.
Филипп задумчиво поджал губы.
Со стороны реки дохнуло студеной сыростью. Неожиданно налетел ветер, пронзительный и холодный. Я тут же спрятала нос под воротник куртки, Суворин глубже натянул шапку.
— Ну и погодка, — хмыкнул он. — Слушай, ты можешь ее как-то исправить? Например, убрать ветер и вызвать снег?
— Теоретически, могу, — кивнула я. — Но это будет не мгновенно. Надо разобраться в движении воздушных масс, чтобы понимать, какие из них нужно прогнать, а какие переместить ближе.
— Это долго, — Филипп скорчил смешную гримасу. — Некоторые люди занимаются этим всю жизнь. Ладно. Ну их, эти массы, пусть двигаются, как хотят. Я, кстати, замерз и выпил бы сейчас чего-нибудь горячего. Хочешь капучино? — он кивнул на стоявший неподалеку кофейный киоск. — Или горячего шоколада?
— Я буду имбирный чай, — ответила, поспешно натягивая перчатки. На улице и правда стало очень холодно.
Суворин поспешил к киоску. Я хотела последовать за ним, как вдруг услышала:
— Вирра!
Я резко обернулась на голос. На набережной кроме нас находились еще три человека, но они были далеко.
— Вирра!
Я подняла голову и увидела большого грача, сидевшего на ветке старого каштана. Он смотрел прямо на меня, а в его глазах отчетливо сверкали красноватые огоньки.
Мое сердце пропустило удар. Этот грач был мне хорошо знаком.
— Арри! — снова крикнула птица. — Рразговорр, Вирра!
Я быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что на меня никто не смотрит, подошла к дереву.
— Здравствуй, Гера, — негромко сказала грачу. — Рада тебя видеть. Передай хозяйке, что я все поняла и выйду с ней на связь сегодня вечером, за час до полуночи.
— Рраньше! Рраньше, Вирра!
Я бросила взгляд на Суворина. Он стоял у киоска и что-то объяснял продавцу.
— Хорошо. Я свяжусь с ней через минут через тридцать, как только вернусь домой. Подойдет?
Грач по-человечески склонил голову, а затем взмахнул крыльями и растаял в воздухе.
Я же поспешила к Филиппу. Тот уже шел мне навстречу с двумя картонными стаканчиками.