— Давай пойдем обратно, — попросила я, когда он вручил мне один из них. — Сегодня такая противная погода… Очень хочется в тепло.
— Ладно, — он пожал плечами. — У тебя все нормально? Ты как будто чем-то взволнована.
— У меня все нормально, — натянуто улыбнулась я.
По крайней мере, пока.
Когда мы вернулись домой, я сразу же отправилась в свою спальню. Суворину удачно позвонили родители, и он завел с ними долгий разговор, что мне определенно было на руку.
Я заперла дверь, наложила на комнату чары тишины, задернула шторы. Потом уселась перед зеркалом и зажгла свечу.
Стоило сконцентрироваться, как мое отражение дрогнуло и пропало, а вместо него появилось лицо худощавой пожилой женщины с впалыми щеками и тонкой ниточкой губ. Ее волосы были спрятаны под круглую бархатную шапочку. Такие шапки являлись одним из элементов униформы стражей межмирных переходов.
В последний раз я видела эту колдунью тридцать два года назад, когда меня отправляли на Землю. И с тех пор она ни капли не изменилась.
— Здравствуйте, Арина Арсентьевна, — сказала я.
— Здравствуй, Виринея, — волшебница выглядела спокойной, но в ее глазах читалась тревога. — Рада видеть тебя в добром здравии.
То, что Арина послала ко мне своего помощника, а теперь еще и вышла на связь, было грубейшим нарушением ее служебной инструкции. С преступниками, отправленными в изгнание, стражам общаться нельзя. Если кто-то узнает о ее поступке, она заплатит крупный штраф, а то и вовсе отправится в отставку. Последнее, кстати, вернее всего.
Арина Арсентьевна приходилась нам с братом дальней родственницей со стороны матери, а значит, сейчас ею двигал личный интерес, что совсем уж было недопустимо.
Эта волшебница стережет межмирный портал дольше, чем я живу на свете, и к ней еще ни разу не было нареканий. Заставить ее нарушить правила могло только что-то очень важное.
— Взаимно, — кивнула я. — Арина Арсентьевна, что случилось?
— У нас на разговор всего несколько минут, поэтому я буду краткой. Напомни, Вира, сколько времени осталось до вашего с Яром освобождения?
— До моего чуть меньше полугода, а Ярополк освободится дней через двадцать. А что?
— Сегодня утром магический вестник принес мне грамотку из стольного града, — ее голос звучал взволнованно. — В ней было сказано, что через два дня хранителям шестого и восьмого межмирных рубежей надлежит пропустить к порталам четверых магов Особой царской канцелярии. Трое отправятся на Даливею, а один — на Землю.
Я нахмурилась.
— Быть может, маги будут конвоировать новых преступников?
— Про преступников в грамотке ничего не говорилось.
— Странно… На документе стояла царская подпись?
— Стояла, но не царская. Бумагу подписал первый министр Милослав Усынич. Его имя обладает той же властью, что и государево.
По моей спине пробежал морозец.
— Царь Епифан очень плох, Виринея, — сказала Арина Арсентьевна. — Он уже немолод, да к тому же последние годы его точит сильный недуг. Придворные лекари не могут с ним справиться, поэтому государством фактически правит первый министр. Говорят, он имеет сильное влияние на Аникея Епифановича, наследника престола. А еще говорят, будто придворные колдуны министра не жалуют. Я не знаю, для чего Милослав посылает чародеев в другие реальности, но меня беспокоит, что в этих реальностях находитесь вы с братом. Предупреди Яра, Виринея. И будь готова к гостям.
Из моей груди вырвался вздох.
— Спасибо, Арина Арсентьевна. Я все сделаю.
Волшебница слабо улыбнулась и пропала. Я задула свечу, откинулась на спинку стула.
Похоже, наша с братом спокойная жизнь подошла к концу.
С Ярополком я поговорила в тот же вечер. Он согласился с предположением, что царские колдуны желают с нами повидаться, но ему было не понятно, почему к нему должны явиться сразу три гостя, а ко мне только один.
— Уж не собираются ли они нас убить? — предположила я.