— Среди верных людей, готовивших переворот, был лучший друг отца — Усыня Раденивич, богатырь, один из царских военачальников.
— Постой-ка. Богатырь? Человек, способный руками валить деревья и горы?
— Только не говори, что удивлен. На Земле о них сложено множество сказаний.
— Вот именно…
— У дядьки Усыни имелся сын Милослав. Мой, с позволения сказать, друг детства. Когда-то давно отцы мечтали нас поженить.
— О!..
— Милослав, я и мой брат должны были тоже принять участие в мятеже, но не сразу, а чуть погодя, после того, как отцы возьмут столицу и свергнут Епифана. Нам следовало остановить войско его родичей, которое бы отправилось ему на помощь. Однако Милослав вступил в игру чуть раньше. За несколько недель до восстания он явился в царский дворец и обо всем доложил сначала министрам, а потом и самому Епифану. Восстание, соответственно, провалилось. Отец Милослава погиб в бою, мой родитель и его друг-чародей отправились на плаху, мы с братом — в ссылку, а сам Милослав — во дворец на хорошую теплую должность. Сейчас этот человек является первым министром, и именно он подписал приказ о моей амнистии. Теперь ты понимаешь мои сомнения?
Суворин вздохнул и задумчиво потер виски.
— Мы считали Епифана слабым и легкомысленным правителем, — сказала я. — Страшно представить, каким дуралеем является его сынок, если ближний чародейский круг не хочет ему подчиняться. Возникает закономерный вопрос: для чего мне ввязываться в эту грязь?
— Как же скучно я живу, — покачал головой Филипп. — Копошусь, как навозный жук, вокруг коттеджа, а в соседней реальности идет эпоха дворцовых переворотов… Кстати, Виринея. Елисей что-то говорил о твоем брате. Будто он уже находится в Нави.
— Я уверена, Ярополк тоже получил предложение о сотрудничестве. Надо спросить, что он об этом думает.
— В каком смысле «спросить»? Ты, что же, можешь ему позвонить? Или оправить сообщение?
— Вроде того, — уклончиво ответила я. — У нас есть свои, магические средства связи.
— И часто вы разговариваете?
— В последнее время да.
— Послушай, Виринея, — Суворин снова потер виски. — Может такое быть, что твои сограждане силой деактивируют перстень и силой уведут тебя в Навь?
— Сомневаюсь, — усмехнулась я. — Такими методами союзника не приобрести, а им нужен именно он.
Но я не удивлюсь, если они попытаются поговорить со мной снова. До венчания наследника осталось всего две недели, а значит, времени на сбор войска у них совсем мало.
Ярополк связался со мной сам. Когда на улице стало вечереть, я ощутила в районе груди знакомое беспокойство, а потом настойчивое желание зажечь переговорную свечу.
Суворина дома не было. Он сообщил, что желает подышать свежим воздухом, и ушел в магазин за продуктами.
Я поспешно уселась перед зеркалом, поставила у стекла магический огонек. Мое отражение нетерпеливо дрогнуло, и вместо него появилось лицо брата.
Яр выглядел необычно. На его бледных щеках играл румянец, волосы были вымыты и подстрижены, небрежная щетина превратилась в аккуратную бородку. На плечи вместо драной рубахи был надет зеленый кафтан с серебряными галунами.
За спиной брата угадывались очертания широкой кровати и больших настенных часов, коих в крошечной каморке, где он ночевал последние тридцать лет, никогда не водилось.
— Ярополк! — ахнула я. — Ты в Нави?
— Как видишь сестрица, — кивнул он.
— Но как же… Как же ты… Это ведь так рискованно!
— Шутишь? — зло усмехнулся брат. — Это решение всех моих забот. Я не только оставил проклятую Даливею, но и оказался под боком у Милослава. Что может быть лучше, Вира?
— Ладно, — я глубоко вздохнула. — Давай по порядку. Кто к тебе сегодня приходил?
— Не поверишь, мои старые приятели по эгреме. Хорошие ребята. Когда-то мы помогали друг другу на экзаменах, а в свободное время вместе ходили по кабакам. В отличие от меня, они успели окончить курс, и теперь служат в магическом царском полку. Представь, они скрутили моего хозяина и все его дрянное семейство. Он не хотел пускать их в дом, поэтому ребятам пришлось пробиваться ко мне силой.
— Надо полагать, они явились, чтобы уговорить тебя примкнуть к царевичу Аникею.