Я остановился. Тяжело дыша. Нож в моей руке всё ещё светился. Я посмотрел на монстра. Он оседал. Буквально. Бугристое тело теряло форму, расползалось, стекало на пол чёрной, дымящейся кляксой. Глаза гасли один за другим. Конечности — когти, клешни, щупальца — втягивались, растворялись. Через несколько секунд от него осталась только лужа. Тёмная, густая, которая медленно впитывалась в камень.
А из этой лужи, будто нехотя, в воздух поднялось ядро. Голубое, тёплое, пульсирующее. Оно взлетело над полом и зависло, освещая зал мягким, ровным светом.
Я выключил «Форму света». Оставил только регенерацию. И рухнул.
Ноги подкосились, тело стало тяжёлым. Я упал на бок, на холодный камень, чувствуя, как что-то горячее растекается подо мной. Перед глазами плыло.
Последнее, что я увидел, — склонившуюся надо мной морду Катура. Он что-то говорил, но я не слышал. Только видел, как за его спиной, в свете поднявшегося ядра, медленно рассеивается чёрный дым.
Глава 24
Я пришёл в себя медленно, будто выныривал со дна глубокого колодца. Сначала — темнота. Потом — голоса. Приглушённые, далёкие. Потом — холод. Камень под спиной, сырой и твёрдый. И только потом я понял, что лежу на чём-то. Ткань. Чья-то рубаха, подстеленная под меня. А под головой — рюкзак. Мой рюкзак. Кто-то позаботился.
Я открыл глаза. Своды храма. Значит, мы всё ещё здесь. В подземном зале. Я повернул голову — медленно, осторожно, проверяя, слушается ли шея. Слушалась. И ничего не болело. Совсем.
Вокруг, на полу, сидели и лежали Скарлинги. Кто-то спал, свернувшись клубком. Кто-то сидел, привалившись к колонне, и тихо переговаривался с соседом. Несколько фигур маячили поодаль — патрулировали. Я узнал их по силуэтам.
Рядом, в двух шагах, сидел Катур. Он не спал. Смотрел в темноту, на ядро — оно парило в воздухе, освещая зал мягким голубым светом. Потом почувствовал мой взгляд. Обернулся.
— Владетель, — пророкотал он. — Очнулись.
— Очнулся, — согласился я. Голос был хриплый, будто я долго молчал. Или кричал. Впрочем, я и кричал. — жив, здоров.
— Живы. — Катур усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — А могли бы и не быть. Я уж думал, всё. Когда вы на монстра этого попёрли, я думал, всё. Не жилец.
— Все живы? — перебил я. Это было важнее.
Катур помолчал. Потом кивнул.
— Все. Благодаря вам. Есть раненые. Один серьёзно — клешнёй зацепило, бок разворотило. Но жизни ничего не угрожает. Перевязали, отлежится. — Он помолчал ещё. — Удивительно. Мы никого не потеряли. Никого.
Я выдохнул. Медленно. Долго. Будто из меня выпустили воздух, который я держал в лёгких всё это время. Никого. Значит, не зря. Значит, я всё сделал правильно.
Катур смотрел на меня. И вдруг посерьёзнел. Глаза его сузились, голос стал жёстче.
— Владетель. Вы понимаете, что могли погибнуть? Я видел, как вы подставились. Один точный удар — и всё. Никакая регенерация бы не спасла. Голова — не рука. Её не отрастишь. Вы понимаете это?
Я молчал. Понимал. Слишком хорошо понимал. В тот момент, когда я бежал на монстра, когда подставлялся под удары, — я не думал. Просто делал. Потому что иначе не мог. Но сейчас, лёжа на холодном камне, с пустым запасом энергии и засохшей кровью на одежде, я осознавал, насколько это было близко. Один удар. Одно движение. И всё.
— Понимаю, — сказал я тихо.
Катур помолчал. Потом вздохнул.
— Ладно. — Голос его смягчился. — Я не буду вас ругать. Вы спасли моих ребят. Если бы не вы — кто-то из них сейчас лежал бы мёртвым. А может, и не один. Так что... — он замялся, подбирая слова, — спасибо. Владетель.
Я кивнул. Не знал, что сказать. Просто кивнул.
Катур снова помолчал, потом сменил тему. В его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.
— Я вот что заметил, — пророкотал он. — Никогда раньше не видел такой живучести. Даже у своих. У нас, Скарлингов, раны затягиваются быстро, но не настолько. А вы... — он покачал головой. — Вы прямо на глазах заживали. Я такое первый раз вижу. Ну, на то вы и Владетель. Наверное.
Я усмехнулся. Криво, устало.
— Наверное.
— Сколько я проспал? — спросил я, поднимаясь.
Тело слушалось. Плечи, руки, ноги — всё двигалось. Ни боли, ни дискомфорта. Только одежда — вся пропитанная кровью, засохшая, жёсткая, как картон. И пустота в груди. Я проверил профиль. Запас энергии показал дно. Регенерация, видимо, работала до победного. Высосала всё до капли. Лучше уж так, чем ласты склеить.