— Что? — вырвалось у меня. — Какой ещё свет?
Голос не ответил. Исчез. Растворился, как и появился.
Я мотнул головой, прогоняя наваждение. Бой в самом разгаре. Катур рубит конечности, Скарлинги держатся из последних сил, четверо уже лежат. Некогда думать о голосах.
Но что-то в памяти царапнуло. Описание локации. Система говорила о слабости возможных врагов. Свет. Я вспомнил — там было что-то про уязвимость для света и чистой энергии.
И тут перед глазами всплыло системное сообщение. Но оно было странным. Нечётким. Будто картинка с помехами — строки расплывались, пропадали, появлялись снова. Я едва успел прочитать:
Навык [Форма света ур. 1/10] был насильно передан пользователю.
Затраты: 10 ед. энергии в секунду.
И всё. Сообщение погасло. Я стоял, ошарашенный. Что за «насильно передан»? Кем? И что это за навык такой?
Но раздумывать было некогда. Монстр — бугристая, покрытая слизью туша с десятками глаз — как раз замахнулся одной из своих бесчисленных конечностей. Длинной, тонкой, как хлыст. Она летела прямо на меня. Я потянулся внутрь себя, к тому ощущению, которое только что появилось. К этому новому навыку. К свету. Захотел, чтобы он появился. И он появился. Где-то на границе сознания вспыхнуло, будто кто-то зажёг лампу. Энергия потекла — ровно, размеренно. А лезвие ножа в моей руке вспыхнуло белоснежным сиянием.
Я рубанул. Удар вышел коротким, но точным. Светящееся лезвие рассекло конечность монстра пополам. Отрубленная часть упала на пол, зашипела, растворяясь на камне.
И тогда монстр заорал.
Грудь твари — там, где только что была бугристая плоть, — разорвалась. Разошлась, как гнилой мешок, обнажив пасть. Огромную, усеянную сотнями кривых, загнутых внутрь зубов. И из этой пасти вырвался крик. Не просто крик — звуковой удар. Плотный, тяжёлый, как молот. Он ударил меня в грудь, отбросил назад. Я упал на спину, едва не выронив нож. Уши заложило, в голове загудело. Рядом на пол рухнули двое Скарлингов — их тоже накрыло. Кто-то закричал, но я не слышал. Только звон, только гул.
Я поднялся на локте, тряся головой. В глазах плыло. Монстр стоял, шатаясь, все его глаза были прикованы ко мне. К ножу в моей руке. К свету.
Я смотрел на лезвие. На белоснежное сияние, которое шло изнутри.
Я понял всё в один момент. Этот свет — не просто подарок. Это оружие. Единственное, что может убить тварь по-настоящему. Отрубленная конечность, которую я рассёк светящимся лезвием, так и не отросла. Она шипела, дымилась, и от неё шёл тонкий, вьющийся дымок. Монстр чувствовал это. Все его глаза, куда бы они ни смотрели, то и дело возвращались к моему ножу. И каждый раз тварь вздрагивала, будто от боли.
Я включил регенерацию. Тёплая волна прокатилась по телу, заглушая боль, затягивая свежие раны. И бросился в бой.
Скарлинги держались из последних сил. Многие лежали без движения — я надеялся, что живые, но не был уверен. Катур рубил конечности, но их становилось всё больше. Монстр, будто почувствовав, что нож — единственная реальная угроза, стал избегать меня. Он больше не тянулся ко мне щупальцами. Он переключился на Скарлингов.
Одна из его рук — если это можно было назвать рукой — метнулась к ближайшему медведю. Длинная, с тремя кривыми пальцами, увенчанными когтями, каждый с мою ладонь. Когти впились в плечо Скарлинга, и тот закричал. Второй удар — лапой, похожей на крабью клешню, — сбил с ног другого. Третий — хвостом, утыканным шипами, — хлестнул по третьему, отбросив его к стене. Монстр атаковал всем, чем мог. У него было слишком много всего. Я видел когти, клешни, щупальца, шипы. Он использовал их все. Одновременно.
Я бросился прикрывать.
Один удар. Второй. Третий. Я вставал между монстром и ранеными, принимал на себя то, что летело в них. Когтистая рука хлестнула по спине — я почувствовал, как рвётся кожа, как горячая кровь заливает рубаху. Клешня сомкнулась на предплечье — я едва успел вырваться, оставив в ней клок кожи. Шипастый хвост достал по ноге, рассёк бедро. Я зашипел сквозь зубы, но не отступил. Не мог. За мной были те, кто уже не мог защищаться.
— Владетель! Отходи! — заорал Катур. — Мы прикроем!
Я не слушал. Просто не мог. Если я отступлю, тварь добьёт их.
Но так её было не достать. Монстр держался на расстоянии, бил со всех сторон, не подпуская меня на удар ножом. Я видел, как он избегает лезвия. Как все его глаза следят за светящейся полосой стали. И понимал: если я хочу его достать — надо рискнуть. По-крупному.
Я рванул вперёд.
Монстр не ожидал. На секунду он замешкался — и этого хватило. Я подставился под удар. Когтистая лапа врезалась мне в бок. Что-то хрустнуло. Боль пронзила насквозь, острая, ослепляющая. Я закричал — не сдерживаясь, — но не остановился. Продолжил бежать. Прямо на монстра. Прямо в его смердящую, бугристую тушу.
Второй удар — клешнёй по плечу. Третий — хвостом по спине. Я чувствовал, как рвётся плоть, как хлещет кровь, но не останавливался. Регенерация работала на пределе, постепенно затягивая раны, но боль никуда не уходила. Она просто становилась фоном.
Я добежал.
Первый удар — по ноге. Я рубанул светящимся лезвием там, где у монстра было что-то вроде суставной части. Тварь взвыла, дёрнулась, но не упала. Я ударил снова. По второй ноге. Ещё раз. И ещё. Лезвие вгрызалось в плоть, оставляя дымящиеся раны, которые не затягивались. Монстр бил меня в ответ — когти, клешни, щупальца, хвост, всё сразу. Я принимал удары. Каждый. И отвечал. По ногам, по бокам, по телу. Я искал уязвимое место. Слепо, отчаянно, раз за разом. По глазам — некоторые лопались, брызгая чёрной жидкостью. По груди — там, где могло быть сердце. Я бил и бил, чувствуя, как слабеют мои удары, как регенерация уже не успевает за ранами, как кровь заливает глаза.
А потом монстр затих.
Я не сразу понял. Просто продолжал бить. Рубил, колол, резал. Пока не осознал, что не слышу больше визга. Не вижу, как вздрагивает туша.