Я устроился у поваленного дерева, на ковре из мягкого мха, который пружинил под телом, как дорогой матрас. Свет, что ещё недавно тонкими золотистыми лучиками пробивался сквозь плотные кроны, уже совсем пропал. Видимо, ночь тут такая же, как и везде — просто в этом лесу она наступает незаметно, без заката, без сумерек. Просто тьма сгущается, и всё. Какое-то время я всматривался в темноту леса, пытаясь разглядеть Катура, но глаза слипались сами собой. Сон накрыл меня мягко, незаметно, как одеяло.
Проснулся я от запаха. Ароматного, густого, с дымком — жареного мяса. Стоп. Мяса? Я открыл глаза и осмотрелся.
Несколько факелов, воткнутых в землю, освещали пригорок неровным, дрожащим светом. В центре горел костёр — небольшой, аккуратный, сложенный из сухих веток. Над огнём, на рогатинах, жарились огромные куски мяса. Сок капал в угли, шипел, и от этого запах становился ещё гуще, ещё аппетитнее. Катур сидел у костра, поворачивая ветку с нанизанным куском. Рядом с ним — ещё двое Скарлингов, тоже занятые готовкой. Спящих в лагере уже не осталось. Все, кто мог, подтянулись ближе к огню и теперь сидели вокруг, не сводя глаз с мяса. Гипнотизировали. Я их понимал.
Катур заметил, что я проснулся. Его морда расплылась в довольной ухмылке.
— Владетель! Как раз вовремя.
Он покрутил кусок мяса на ветке, придирчиво осмотрел его со всех сторон, потом протянул мне. Кусок был большой, горячий, истекающий соком. Я взял его, чувствуя, как тепло разливается по ладоням.
— Это рыпохлюй, — сказал Катур. — Пробуйте.
Я не стал ждать повторного приглашения. Впился зубами. Мясо оказалось на удивление нежным, сочным, с лёгкой сладостью. Не курица, конечно, но что-то похожее. Только плотнее, насыщеннее. Единственное, чего не хватало, — соли и приправ. Я привык к другому вкусу, к специям, к маринадам. А тут — просто мясо. И, честно говоря, это было даже вкусно.
— Вкусно, — сказал я с набитым ртом. — Очень. Только соли не хватает.
Катур усмехнулся.
— Чего нет, того нет. Так что привыкайте, Владетель. Или носите с собой.
Он повернулся к одному из Скарлингов, стоявшему неподалёку, и коротко бросил:
— Тащи следующего.
Скарлинг кивнул и исчез в темноте. Через минуту он вернулся, волоча за собой тушу. Здоровенную. Я чуть не подавился.
Существо было размером с небольшого быка. Тело массивное, бочкообразное, покрытое грубой, щетинистой шкурой бурого цвета. Морда вытянутая, с тупым рылом и двумя короткими, тупыми рогами над ноздрями. Ноги короткие, толстые, с широкими копытами. Этакий миниатюрный носорог, только без брони и с более мягким нравом — судя по тому, что его поймали.
— Вот это и есть рыпохлюй? — спросил я.
— Он самый, — кивнул Катур. — Четверых взяли. Остальные удрали. Но и этого хватит. На всех хватит.
Скарлинги вокруг костра оживились. Кто-то подался вперёд, кто-то потянулся за ножом. Мясо жарилось, сок шипел, огонь потрескивал. Настроение у всех было хорошее — впервые за долгое время. Они ели, переговаривались, смеялись. Даже Катур, обычно сдержанный, отпустил пару шуток. Я сидел у костра, жевал мясо, смотрел на этих огромных, уставших медведей, которые нашли в себе силы радоваться простой еде. Мы справимся. Должны справиться.
После такого сытного завтрака мы двинулись дальше в куда более приподнятом настроении. Мясо получилось действительно много — осталось даже что-то про запас. Скарлинги упаковали куски в большие листья какого-то местного растения, широкие и плотные, как лопухи, и взяли с собой. На ходу переговаривались, уже не оглядываясь ежеминутно через плечо.
Лес тянулся ровный, спокойный, без сюрпризов. Мох под ногами пружинил, светящиеся стебли растений покачивались в такт шагам, кроны шелестели от лёгкого ветра. Никто не нападал. Ничего не выло из темноты. Тишина была почти уютной.
Скарлинги перешёптывались за спиной. Я не вслушивался специально, но обрывки фраз долетали сами собой.
— …как там Малая? Как думаешь, ей лучше?
— Не знаю, — отвечал второй, тот, что постарше. — Мира обещала присмотреть. Должна была.
— А я вот думаю, — встрял третий, с дубинкой на плече, — когда вернёмся, надо будет ещё рыпохлюев наловить. У меня дочка. Она мяса давно не видела. Пусть хоть раз поест нормально.
— Ты сначала вернись, — буркнул Катур, но без злобы.
— Вернусь, — упрямо отозвался Скарлинг. — Куда я денусь.
Я слушал их и молчал. Мне нечего было сказать. У них были семьи, дети. У меня был Домен, и три сотни чужих жизней, за которые я теперь отвечал. Это тоже по-своему тянуло.
Как вдруг я заметил на краю зрения белоснежный блик.
Обернулся. В тени между двумя стволами стояло существо. Лисица. Ну, или что-то очень на неё похожее. Я никогда не видел таких. Шерсть у неё была белоснежная, чистая, без единого пятнышка, и от неё исходило мягкое, ровное свечение — не яркое, не слепящее, а какое-то тёплое, почти уютное. Хвост длинный, пушистый, стелющийся по мху. Морда узкая, с умными, внимательными глазами.
Её заметил не только я. Катур остановился первым, поднял лапу. Отряд замер. Все смотрели на неё. А лисица смотрела на нас. Изучала. Спокойно, без страха, без агрессии. Просто стояла и смотрела.