Я напряглась, стараясь не допустить нехорошие мысли, и продолжила чтение.
И у Феди все хорошо, мама его в садик отдала наконец.
Нам с Аней два дня назад в клубе вручили грамоты за помощь МЧС в поисках и спасению человека. Людей полный зал собрался! Анька так переживала, что чуть со сцены не свалилась.
Скорее всего, тут Анька вырвала у Никиты ручку, потому что буквы в конце слова поехали вниз.
Никита тоже переживал, краснел и бледнел, как тогда, когда тебя видел. И вообще, приезжай. Без тебя все тут не так, скучно и некого спасать.
Мы тебя очень ждем. Пиши, как у тебя дела? Как море? Купаетесь? Все-все пиши. Обнимаем и ждем ответа, как соловей лета!
Аня и Некит.
На обратной стороне листа красовался отпечаток Анькиных губ, накрашенных красной помадой, и нарисованные цветными ручками сердечки.
Я сложила письмо в конверт, спрятала в рюкзак. На душе стало тепло. Когда поступки совершаются от чистого сердца, совсем не важно, что между нами — целая прожитая жизнь.
На радостях я даже забыла, что у меня болит нога. Все-таки положительные эмоции — сильное обезболивающее.
Вспоминая своих новых забавных друзей и купив подруге ее любимый малиновый пломбир, я дошла до Таниного дома, поднялась по лестнице и постучала три раза.
Подруга открыла не сразу, я уже испугалась, что она куда-то снова пропала, но щелкнул замок, и дверь отворилась. Меня встретила зарёванная подруга. Наверно, я ошиблась про пару дней, Женя ее сильно зацепил.
— Проходи, — буркнула она и вернулась на диван, легла на подушку и уставилась в потолок.
Разувшись, я шагнула в комнату.
— Я принесла тебе лекарство от хандры, — попыталась расшевелить я подругу, садясь рядом на диван.
Она приоткрыла один глаз и спросила умирающим голосом.
— Что? Цианистый калий?
Я отмахнулась.
— Да ну тебя, стоит из-за всяких уродов жизни лишаться. Я сейчас тебе кое-что расскажу, думаю ты передумаешь умирать, — я протянула ей мороженное.
Таня сначала отказалась, потом скосила глаза на мою руку, села рядом и взяла угощение.
— Ну, рассказывай, что ж ты такое узнала, что способно меня вернуть в жизни, — с вялым интересом спросила она, откусывая кусок пломбира.
— Ты чуть не стала жертвой банды Кобылы.
Таня поперхнулась мороженым.
— Кого?
— Рита, которая типа сестра Жени, ему не сестра, а любовница.
— Да ну! — округлила глаза Таня.
— Так вот эта Рита — сутенерша. Папикам девочек подбирает. С нами немного прогадала, обычно ей постарше интересны. О ней вся Ялта знает, а мы, видишь, нет…
Таня перестала жевать морожено и замерла, слушая.
— Ну, теперь знаем, — пришла в себя подруга, — да, что-то умирать расхотелось. А давай их ментам сдадим?
— Думаю, дохлый номер, — расстроила я ее, хотя и самой этого хотелось.