Вот после этих слов закашлялась я. Мама притворно улыбнулась и лужицей растеклась. Ну какая же двуличная дама моя мать! Только что была готова меня сжечь на костре, и вдруг — сама доброта и забота. Даже если попытаться вспомнить, что хорошего она в меня вложила, приходит на ум лишь любовь к музыке. Ну как любовь, скорее, — необходимость заниматься. Вообще, любовь, мне кажется, ей чужда, особенно к другим людям. Исключение — ее величество и Константин.
— Ну все, мне пора. А то служба зовет. — Мужчина еще раз поблагодарил меня и удалился.
Сложно описать, что я почувствовала, когда за милиционером захлопнулась дверь. Это и радость, и облегчение, и невероятная легкость, как если освободиться от непомерной ноши. Коленки еще немного дрожали, потому я оперлась спиной о стену и выдохнула.
Не сменив боевой стойки, на меня пялилась мать.
— Ты опять ныряла в воду за утопающим ребенком? — небрежно спросила она.
— Я ныряла под машину, — спокойно ответила я и направилась в свою комнату, оставляя ее захлебываться ядом.
За мной в нашу комнату последовали папа с Мариной. Я подошла к окну, наблюдая, как милиционер скрывается за поворотом. Интересно, что разнесет по округе наше «бабка радио»? Однозначно, придумают очередную сказку, и мама окончательно сбесится.
Первая не выдержала Марина:
— Лёсь, я уже думала, ты что-то натворила, раз милиция пожаловала…
Я улыбнулась.
— Ну, видишь, спасателем подрабатываю.
Папа присел на мою кровать.
— Это вчера случилось?
Я кивнула.
— И ногу ты тогда же повредила? — поинтересовался он.
— Ну да, я упала, когда девочку ловила, — объяснила я, — если б не успела, она выскочила бы прямо под машины. Ей годика три, мелкая совсем, а ее мама с коляской была, точно не смогла бы ее остановить.
Папа пригладил волосы и задумался на пару секунд.
— Я вот не пойму, — продолжил он, — и тебе не было страшно за себя? Что тобой двигало тогда, на пляже, и сейчас?
— Наверное, у меня отсутствует чувство самосохранения, — предположила я, — а желание спасать возникает инстинктивно.
— Как-то много для одного месяца… Я шокирован, правда. — Папа смотрел на меня с нескрываемым восхищением.
Сзади приблизилась Марина и обняла меня.
— Знаешь, а я б не смогла. Вот честно тебе скажу. Наверно, я — эгоистка, — призналась она, а потом добавила: — Интересно, какая суперспособность у тебя добавится сейчас? После спасения утопающей ты стала классно играть, песни писать, а сейчас к чему готовиться?
Рассмеявшись, я развернулась к ней.
— Научусь противостоять матери.
— Ну, это будет высший пилотаж, — хмыкнула Марина и глянула на папу — в разговорах о матери он принципиально не участвовал, делал вид, что не слышит.
Когда мы смолкли, он опомнился и добавил:
— Кстати, Алена у бабушки еще мальчика спасла. Она не рассказывала?
Я сделала вид, что засмущалась.
— Ну, не прямо спасла, точнее — помогла найти. Так что больше, как видишь, — обратилась я к сестре, — способностей не добавилось.
О моих видениях и умении гадать я предпочла пока промолчать. Марина подсела к отцу, положила голову ему на плечо, и, заглядывая в глаза, взмолилась: