— Если нам повезет, мы сегодня увидим звездопад.
Я посмотрела на небо, такое звездное и низкое, будто кто-то рассыпал бриллиантовую крошку. Сегодня луны не было и звезды от этого казались ярче и крупнее.
Достав из рюкзака полотенце, я постелила его на гальку, села, поджав под себя ноги. Папа разжег горелку, налил в чайник воды из бутылки и поставил на огонь. Горелка негромко шипела, изо всех сил пытаясь крошечным пламенем побыстрее вскипятить чай.
Море ровно дышало, играя с галькой: легкие волны то уносили ее с собой, то бережно возвращали. Шум прибоя казался убаюкивающей мелодией, словно сама природа тихо пела нам колыбельную.
А небо… Небо было невероятным. Без луны оно распахнулось во всей красе.
И вдруг я заметила первый падающий огонёк. За ним второй, третий. Звездопад набирал обороты, словно кто-то сверху срывал звезды и бросал прямо нам в руки. Тонкие светящиеся линии расчерчивали небо, исчезая где-то за горизонтом.
— Загадывай желание, — прошептал папа, провожая взглядом очередной болид.
И я загадала. Чтобы «Курск» уцелел, отец нашел в себе силы жить без матери, Марина осталась с Деном, а я научилась петь…
Звезды все падали и падали — должно хватить на все мои желания.
Вода закипела, папа насыпал заварку прямо в чайник, отставил его на гальку и снова посмотрел в небо.
— А я ведь слишком взрослый, чтобы верить в чудеса падающих звёзд. Ну, в смысле, я знаю, что это метеоры, физика, атмосфера. А всё равно загадываю желание. Странно это, — словно сам себе, произнес папа.
— Но ведь чудеса случаются, — сказала я, взяв его за руку.
Отец с тоской посмотрел на меня
— Пока случаются только отвратительные вещи, на которые я никак не могу повлиять.
Папа, если б ты знал, что уже повлиял на них, что сегодня ты, скорее всего, сам изменил свою судьбу, и, надеюсь, в лучшую сторону.
— Знаешь, я ничего не понимаю, — потерянно проговорил отец. — Мир, в котором я жил, сегодня рухнул вместе. У меня в голове не укладывается, как она могла? Но знаешь, что меня держит? Твоя любовь. Я чувствую, что не один, понимаешь? И это придает мне сил.
— Спасибо, пап, — искренне поблагодарила я. — За то, что ты не оставил меня там и встал на мою сторону.
— А разве могло быть иначе? — искренне удивился он. — Я никогда не предам тебя, если бы поступил по-другому, это выглядело б именно так. Иногда нужно жертвовать своим счастьем ради близких.
— Счастьем? — не смогла скрыть негодования я. — Это ли счастье, когда о тебя вытирают ноги? Папа, опомнись! С ней мы несчастливы все!
Отец отстранился от меня, достал сигареты и закурил. Немного успокоившись, обратился ко мне:
— Знаешь, что я вспомнил?
— Что?
— Тот момент, когда мне впервые тебя показали в роддоме. Когда дали этот маленький кричащий розовый комочек. А знаешь, что первое сказала акушерка? «Возьмите вашу певицу». Представляешь?
Я улыбнулась, даже немного странно слышать такие истории от отца, а не от матери. Папа продолжил:
— Вообще, ты была очень спокойным ребенком. Я просыпался ночью только один раз, чтобы покормить тебя, и ты дальше засыпала. Мама не кормила тебя грудью, почему-то считала, что это испортит ее фигуру. Если б все дети такими были, можно смело иметь десяток.
Он потянулся за чайником и, налив чай в стаканчик, протянул мне.
— Ужин готов.
Мы достали печенье и пили чай по очереди — стакан был один. Я поймала себя на мысли, что этот чай — самый вкусный, какой я когда-либо пила и, несмотря на еще болящую щеку, я счастлива. Я свободна, и плевать, что вместо крыши надо головой — звездное небо, а вместо удобной кровати — полотенце на гальке. Рядом со мной отец. Живой и здоровый, а скоро станет еще и счастливым.
Я запрокинула голову, ловя взглядом падающие искры. А ведь это уже было со мной, именно здесь, только далеко в прошлом.
— Пап, — тихо позвала я, не отводя взгляда от неба. — У меня сейчас такое чувство, будто я уже видела все это раньше, и мы с тобой так же сидели на этом же месте.