Меня может приютить Таня. На худой конец, к бабушке можно поехать и перекантоваться до сентября. А дальше? Дальше мне в школу. Или ну его на фиг, поеду жить к бабушке и там останусь…
Нет. Надо помешать матери сотворить задуманное, еще и с Мариной будет что-то неладное. Ладно, отобьюсь от Сюткина, тем более, ему понравилась Таня. Кстати, к ней можно попроситься. Если будет невыносимо, может, Танина бабушка меня примет. В общем, не пропаду. Выкручусь как-нибудь…
Дверь отрылась, и в комнату заглянул отец.
— Алена, собирай вещи. Где сумка? — Он явно не шутил.
От неожиданности мы с Мариной вскочили и уставились на отца.
— Папа, ты серьезно? — Она не поверила своим ушам. — А я? Вы правда вот так уйдете? Я тогда с вами.
Марина бросилась к шкафу. Папа подошел к ней и приобнял за плечи.
— Дочь, я пока не знаю, куда нам идти… Сейчас придется переночевать в машине. Но здесь остаться — это предать Алену. Мама ее ударила. Понимаешь? Ни за что. Я мог бы простить, если бы такое случилось со мной, но не с вами. Как только мы найдем жилье, если захочешь, тоже переезжай.
Глаза Марины заблестели, и она бросилась к нему на шею. Папа обнял ее и поцеловал в макушку.
— Ну, перестань. Мы ж не прощаемся. — Он отстранился и обратился ко мне: — Алена, чего сидишь? Давай, собирайся. Возьми самое необходимое, остальное потом заберем. Я пока тебя на кухне подожду.
Не могу поверить! Вот сейчас точно меняется реальность.
Я достала из шкафа небольшую дорожную сумку. Что мне понадобится? Из нормальной одежды у меня и так только то, что я купила на секонде в Севастополе, возьму еще теплую кофту, спортивный костюм, купальник и полотенце. Да, и свою косуху, мало ли, мать выкинет. Нужно еще положить зубную щетку, расческу и нижнее белье.
Открыв шкаф, я достала и аккуратно сложила вещи в сумку, раньше времени выходить из комнаты не хотелось, потому я попросила Марину сходить в ванную и принести мне мыльно-рыльные принадлежности. Воспользовавшись моментом, я залезла в свой тайник и забрала дневник. Нужно еще напомнить отцу про документы.
Принесенные Мариной вещи я упаковала в отдельный пакет и положила сверху. Вот и все. Неужели я больше не вернусь в обитель зла? Можно вывезти девушку из обители зла, но реально ли — наоборот? Любимая мамочка сломала мне позвоночник, если выражаться образно. Кто-то мог бежать, кто-то — лететь, я — только ползти. Хватит, хочу летать.
Сестра была абсолютно растеряна и ходила из угла в угол.
— Мариш, давай присядем на дорожку? — Сев на кровать, я похлопала рядом с собой. Несмотря на произошедшее, настроение у меня улучшалось с каждой минутой.
Она послушалась, села рядом и, положив руку мне на плечо, шмыгнула носом.
— Систер, я не представляю, как тут буду без вас… Она меня сожрет. Да и вообще, я не хочу, чтоб ты уезжала. Еще совсем недавно я бы порадовалась, что комната станет полностью моей… А сейчас… Словно у меня руку отрезают, или ногу… Я не смогу тут без вас.
Марина уронила голову мне на колени и расплакалась. Ну вот, моя сильная сестричка, что ж ты так? Мы обязательно и тебя вытащим.
— Мариш, ну чего ты? Мы ж не навсегда прощаемся. Вот устроимся с папой, и переедешь к нам. Или поговори с Деном, пора вам уже съезжаться, — гладя ее по голове, пыталась успокоить я сестру.
Она всхлипывала и молча кивала. Мы просидели так пару минут, я посмотрела на часы. Почти девять вечера, надо идти.
— Солнце, отпускай меня, — осторожно попыталась я встать.
Марина подняла голову, выпрямилась, смахивая слезы.
— Что-то я нюни распустила, — взяла себя в руки она, — ты только позвони, где вы, хорошо?
— Конечно, — ответила я, закидывая на плечи рюкзак и взяв с пола сумку, — Присмотришь, чтоб мама оставшиеся вещи не выбросила? Особенно папины, мои все равно негодные.
— Посмотрю конечно, — согласилась Марина и вышла в коридор вместе со мной.
Матери дома не было, сбежала, чтобы избежать некрасивых сцен. Интересно, о чем она сейчас думала? Радовалась? Или у нее был иной план нашего изгнания? Как теперь она будет подсиживать отца на работе? Будет ли это актуальным? Думаю, да. Сейчас она выставит папу виноватым в том, что он ее бросил, и продолжит гадить.
Услышав, что мы вышли, подошел папа с сумкой наперевес.
— Пап, ты все документы собрал? — поинтересовалась я.
— Все вроде, — убитым голосом произнес он. — Готова?