Миллениум. Часть 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спасибо, Алена. Все верно сказала, возьми.

Я замахала руками.

— Ну, что вы! Не надо.

— Карты любят деньги, потому бери, — настояла Танина мама и всунула мне монетку в руку.

Вот ты какой, мой первый гонорар!

Я взглянула на часы. Ничего себе! Почти семь вечера. Пора идти на эшафот.

— Танюш, я пойду, поздно уже, — сообщила я подруге, встав со стола и направившись к выходу.

Оксана Ивановна улыбалась, глаза ее горели. Как все-таки любовь украшает женщину, главное, чтобы она была взаимной. Но в прошлой жизни отчима у Тани так и не появилось.

Таня хотела меня проводить, но я отказалась — пусть побудет с мамой.

Ноги словно не слушались и не хотели меня нести домой. С трудом поднявшись на третий этаж, я попыталась открыть дверь — закрыто. И на цепочку, конечно, тоже. Я нажала на кнопку звонка. Послышались шаги, кто-то снял цепочку и щелкнул замком. Это мама, она специально не открывает дверь, ждет, когда я войду сама.

Я выдохнула, толкнула дверь и вошла. Мать стояла, опираясь о стену и презрительно глядя на меня сверху вниз, пока я разувалась.

— И где тебя носило?

Я уже хотела было ответить, что там же, где и тебя… Но осеклась. Мне показалось, или она делает вид, что ничего не случилось? Но я могу голову дать на отсечение, что она меня видела! Ладно, поиграем в ее игру.

— Гуляла с Таней.

Не дожидаясь маминой реакции, я попыталась пройти в комнату, но она перекрыла рукой проход, приставив ее к противоположной стене.

— Ты считаешь, что можешь вот так просто зайти и пойти в комнату? — мать закипала.

Как же она меня ненавидит!

— Мама, я ничего плохого не сделала! Дай, пожалуйста, пройти, и я скроюсь с твоих глаз, — попыталась я сдвинуть ее руку.

Мать не сдавалась.

— Как ты посмела уйти, не спросив разрешения! Больше из дома не выйдешь, раз такая наглая!

И тут я сорвалась и выпалила ей прямо в лицо:

— А ты спросила разрешение у папы, когда ходила к любовнику?

Мать опустила руку, изменилась в лице, в ее глазах загорелась бешенная ярость, она развернулась и наотмашь со всей силы влепила мне пощечину. Я отлетела к двери, схватилась за горящую от боли щеку и почти упала, но уперлась во что-то.

— Да, я — твое проклятие, — отчеканила я, нащупала швабру, оставленную в прихожей. — Ты сделала все, чтобы я не родилась, но у тебя не получилось, вот она я. Что теперь? Убьешь меня? Так вот знай: я против. Только попробуй еще раз поднять на меня руку! — Я выставила перед собой швабру, готовая пустить ее в ход.

Меня трясло от ярости и обиды, мир расплывался от слез, взгляд получилось сфокусировать не сразу, а когда это удалось, я с удивлением заметила, что мать ошарашено смотрела мне за спину. В этот момент меня поддержали чьи-то руки, и прямо над ухом прогремел папин голос:

— Алла! Ты ее ударила?

— Да, папа, ты все правильно понял. Как хочешь, но я не собираюсь оставаться под одной крышей с человеком, который меня так ненавидит. В детдом? Окей, вряд ли там хуже. Так и скажу: да, мать меня избивает, заберите меня в детдом. И что ты соседям скажешь? — осклабилась я.

Я думала, мать набросится с обвинениями, скажет, что я сама виновата, спровоцировала ее, но она ошарашенно молчала, боясь шелохнуться. Ну а чего она хотела? Слон, приговоренный тешить публику, сломленный и подчиненный, получив очередной удар, вдруг вострубил и готов был топтать тех, ко на нем катался долгие годы.

Я обернулась к папе. Его глаза почернели от ярости, ноздри раздувались. Он развернул меня к себе, присмотрелся к моему лицу, потом крепко обнял и молча провел в комнату, загораживая собой от матери, словно боялся повторения случившегося.

— Не хочу жить с ней под одной крышей, — повторяла я, как мантру. — Слышишь? Не хочу. И не буду.