– Я из полиции, вопрос государственной важности, – сказал он.
– Да мне всё едино, – отмахнулся дед и снова попытался закрыть оконце. – Хоть сам государь-император тебя послал, окаянного.
– А если я, так и быть, немного отплачу за помощь? – сказал Глеб, тряхнув последними копейками в кармане.
– Это, тово, тогда ладно уж. Так бы сразу и сказали, время-то тянете моё, – старик заулыбался, показав последние три зуба. – Что надобно-то?
– Ольга, Ольга Рубченко, – стараясь не закипать, повторил Глеб. – Где она похоронена?
– Не знаю я такой, – прошамкал старый смотритель кладбища. – Столько покойников тут нашли покой, за десятки-то лет. Вы что, молодой человек, думаете, я всех поимённо знаю?
– Да, – подавив раздражение, ответил Глеб. – Именно так я и думал, дедуль.
– Эх ты ж, наивный какой, – смотритель каркающе-хрипло рассмеялся. – Иди вон, если знаешь, кто отпевал, тогда попов тряси. Может, и вспомнят чего. А может, и нет. Мне-то всё едино.
Глеб вздохнул и окинул взглядом простиравшееся кладбище. Тысячи крестов, новых и уже давно покосившихся, склепы, увитые плющом, надгробные камни. Осматривать самому каждое захоронение – жизни не хватит. Надо соображать, подстегнул Глеб сам себя, чутьё подсказывало, что нет у него времени. Он прикинул в уме. Если бы мать Рубченко скончалась недавно, наверное, нашлись бы у него в доме и более свежие фотографии?
– Скажите, – как можно более мягко спросил Глеб. – А где захоронены те, кто скончался лет двадцать назад? И покойный из простых людей, не аристократов. Какой это участок кладбища?
– Двадцать лет, говоришь? – дед задумчиво закатил глаза, пошамкал губами. – Ну, эта, вон там, стало быть, где уже деревьями всё поросло. Там и могилы старые, из простых, и те, кого отпевать отказались. Все в той сторонушке лежат.
Он указал рукой на дальний угол кладбища, больше напоминавший уже непролазную рощу.
– Туда особо-то и не ходит никто, не ухаживает, – словно оправдываясь, сказал смотритель. – А мне самому-то и силёнок-то уже не хватает.
– Спасибо, – буркнул Глеб, положил гривенник на подоконник сторожки и пошёл к старому участку погоста.
Он и сам не знал, что хотел здесь найти. Может, встретит скорбящего Рубченко и все подозрения окажутся напрасными. Или всё-таки окажется прав в своих подозрениях и увидит на могильном камне какой-то намёк, проливающий свет на все происходящие странности. Но к тому, что увидел, протиснувшись между обвалившимися оградками и кустами шиповника, он был не готов.
Могила была разрыта. Гроб исчез. Старый потрескавшийся и почерневший от времени крест, на котором едва виднелась надпись «Рубченко О. С.», выворочен и отброшен в сторону. Глеб присел, взял горсть земли. Совсем свежая, значит, копали недавно. Может, даже сегодня ночью.
– Похоже, – пробормотал Глеб, – Константин всё-таки поехал крышей. Зачем же ты мать-то родную выкопал, а?
Он отряхнул руки и осмотрелся. В кустах рядом нашлось ещё два интересных предмета. Старый фонарь и кирка. Глеб осмотрел фонарь. Простая старая масляная лампа в деревянной раме, с прикрученным сверху проржавевшим кольцом. Надо думать, соображать, подстёгивал себя Глеб, ты же сыщик. Отставил в сторону. Поднял кирку. Длинная деревянная рукоять, отполированная ладонями за сотни и тысячи часов работы. Лезвие уже заточено и перезаточено десятки раз. Что это даёт, о чём может подсказать? Что инструментом много и часто пользовались? Какой прок, как это поможет найти её владельца? Он шахтёр? Прячется в шахте? В округе Парогорска десятки и десятки шахт, где именно эту кирку мог взять Рубченко?
В припадке злости на самого себя, свою несообразительность и на весь мир разом, Глеб хотел закинуть инструмент куда подальше, но вдруг обратил внимание на одну маленькую деталь. Между деревянной рукояткой и металлическим клювом кирки застряли маленькие чёрные камешки. Глеб выцарапал несколько штук себе на ладонь, рассмотрел поближе. Крошечные минералы, похожие на опаловые звёздочки, что-то очень сильно напоминали.
– Где-то я вас уже видел, – прошептал Глеб, изо всех сил напрягая память.
Перед глазами замелькали страницы книги по геологии, которую он читал в тюрьме. Той самой, что так и не забрала из библиотеки исчезнувшая Елизавета. Это не просто чёрные камешки, это некролиты, потемневшие от залежей гаганита. И в радиусе ста километров его можно добыть только в одной-единственной шахте.
– Теперь я знаю, где ты спрятался, сволочь.
Глава 26
Через час Глеб уже трясся по размокшей от дождей дороге в телеге какого-то работяги. Быстро сгущались сумерки. Моросило. Укрывшись мешковиной, Глеб думал о том, где сейчас Порфирий. Поди, вместе с Анной отмечают счастливый финал дела, игристым балуются и тунца едят. Ну то есть у Анны шампанское, а у кота тунец, а не всё вместе.
Подпрыгнув на очередной выбоине, он порадовался, что кладбищенский сторож оказался в теме и сразу сумел подсказать, где новая шахта по добыче гаганита, которую так внезапно закрыли как аварийную.
– Сын у меня на ней работал, а теперь дома сидит без гроша в кармане. Говорит, брехня это всё, хорошая шахта, крепкая, а где надо, так там укрепили по-людски, никакой опасности, в общем, не имелось. – Сторож зло плюнул. – Богатеи мудрят чавой-то, а мы голодай!
Дальше дело было за малым, добраться до шахты. Но и тут сторож подсказал, что с окраины подводы по вечерам домой едут, многие аккурат в ту сторону, мол, спроси, кто мимо Сырого лога поедет, к тому и садись. Там вёрст пятнадцать не более. А дальше спрыгнешь на своротке, дескать, да пешим ходом до шахты, делов-то.
Поблагодарив старика, Глеб поспешил воспользоваться советом и вот теперь, ёжась от холода и стараясь не заснуть, разговаривал сам с собой:
– Вот скажи на милость, разве эта поездка не могла подождать до утра? – ворчал Глеб, подражая голосу кота. – Глядишь, бы распогодилось, да и видно при солнышке лучше, чем в потёмках.