– И не подумаю уйти, пока не обыщу его, – выпалила Анна. – Все вы одним миром мазаны, что вы, что Морозов. Думаете о наживе, о деньгах, для вас нет ничего святого. Ни любовь, ни семья, ни родина. Всё пустой звук!
Губернатор зарычал и наотмашь ударил Анну по лицу. Удар был такой силы, что её откинуло в сторону. Падая, Воронцова стукнулась головой об угол кованого сундука и, будто сломанная кукла, замерла на полу кабинета. Вокруг её головы медленно начала расползаться тёмная лужа крови.
Несколько мгновений Михаил Германович взирал на неё, а затем отворил дверь и заорал что было сил:
– Заха-а-ар! Заводи машину, мы уезжаем!
Глава 25
Глеб, притаившийся в переулке неподалёку от металлургического завода Морозова, выжидал, нетерпеливо покусывая губу. Прошло уже минут пять, как он повязал Порфирию на шею ленту, под которую засунул фотографию жертвы, и отправил кота отнести улику Воронцовой. Каждая секунда ожидания отзывалась болью. Глеб успел перебрать в голове все самые наихудшие варианты развития событий. От того, где над уликой посмеются, до мыслей, где Морозов решит не сдаваться так просто и его охрана устроит на заводе настоящую бойню.
Наконец перед проходной началась какая-то суета. Впереди, важно вышагивая и задрав хвост, топал Порфирий. За ним тянулась колонна полицейских, ведущих к тюремным фургонам людей олигарха. Замыкали процессию Воронцова и пухленький мужчина со смешными усиками, держащие закованного в наручники Морозова.
У Глеба вырвался вздох облегчения.
– Получилось. Всё-таки получилось, – прошептал он сам себе. – Приятной дороги к виселице, Фёдор Романович.
Неясным оставался вопрос о его собственной дальнейшей судьбе. Снимут ли с него обвинения в убийстве Андрея? Получится ли расколоть Морозова на признание? Если нет, Глебу придётся либо каким-то чудом выкручиваться, либо провести остатки дней в тюрьме. Впрочем, дни эти будут короткими, ровно до приведения казни в исполнение. Хотя это ещё вопрос будущего, в настоящем надо порадоваться текущим успехам, иначе и вовсе сойти с ума можно.
– Один шаг за один раз, – пробормотал Глеб, глядя на подходящего к нему Порфирия. – Как всё прошло?
– Всё проходит как по маслу, когда за дело берусь я, – кот горделиво задрал мордочку. – Принёс фотографию, показал Лихорубову. Это прокурор нашей губернии. Кстати, весьма приятный молодой человек, он сразу оценил мой важнейший вклад в расследование. Тут же приказал арестовывать Морозова и прямо на каторгу его тащить. Потом все бросились меня нахваливать да благодарить, да что без моей помощи, дескать, ушёл бы душегуб безнаказанным. Медаль дать обещали, но я не возьму, я скромный.
Глеб был уверен, что насчет последнего Порфирий всё-таки приврал, но тем не менее тоже рассыпался в благодарностях. Доброе слово и коту приятно. Затем, от избытка чувств, подхватил его на руки, покрутил кота в танце и чмокнул в меховую макушку.
– Фу, прекрати немедленно. – Порфирий начал яростно размахивать во все стороны лапами и хвостом. – Я взрослый кот, а не какой-то карапуз пузатый, а ну пусти, говорю, пока я тебе всё лицо не исполосовал.
Не прекращая улыбаться, Глеб поставил кота на землю, и тот начал нализывать лапу и протирать голову.
– Ну и молодёжь пошла, – проворчал Порфирий, хотя в его словах Глеб не уловил и намёка, что тот сердится по-настоящему. – Ты, душевник мой дорогой, давай, того, эмоции-то прибереги. Дела ещё не закончены.
Он посерьёзнел.
– Я сейчас пойду в полицейское управление, – сказал он. – Попробую подслушать, что там на допросе Морозова будет твориться. Сумеет ли этот скользкий гад вывернуться от таких обвинений. А ты и не думай там показываться. Не забывай, Глеб, с точки зрения закона ты всё ещё беглый преступник. Попадёшься на глаза особо ретивому городовому, вмиг тебя подстрелит, как особо опасного.
– Что вы всё мрак нагоняете, Порфирий Григорьевич, – Глеб отмахнулся. – Лично я ещё планирую открывать шампанское и махать Морозову платочком вслед, путь до эшафота у него будет неблизкий.
– Шампанское – это хорошо, – ответил кот, – но всегда успеется. Сейчас ещё рано терять бдительность. Давай поосторожнее будь. Заляг на дно и не мельтеши у людей перед глазами. Дождись, пока я или Анна Витольдовна сообщим последние новости.
Затем он лукаво улыбнулся, оскалив мелкие белые зубки:
– Но предчувствие у меня хорошее. Так что можешь уже закупаться шампанским и тунцом. Самым отменным, замечу. С тебя причитается.
– Всё бы вам о тунце только, Порфирий Григорьевич. Такие дела сделали, даже воздух чище стал!
Тот лишь махнул на Глеба хвостом.
– А ты как хотел? Это у вас, юных балбесов, только всякий ветер в голове. Кто-то должен думать о самом важном.
Кот посмотрел вслед отъезжающим полицейским машинам.
– Всё, – сказал он. – Я побежал. Не хочу пропустить ничего интересного.
Глеб посмотрел вслед уходящему Порфирию и задумчиво потёр щетину на щеках. С одной стороны, кот, конечно, прав. Надо дождаться, пока Морозова «расколют» на допросе. Если он сознается, что убили несчастного Андрея его люди по его же приказу, с Глеба снимут эти обвинения. Так что вроде как надо бы подождать. Но ликование в душе, что наконец они сумели прищучить промышленника, тоже требовало выхода. Сидеть в гостинице, ждать, помирать со скуки и нервно прислушиваться к каждому шагу? Мысль эта была невыносима, всё естество требовало дальнейших действий. Куда же отправиться?
По сути, во всём Парогорске оставался единственный человек, с которым можно было поделиться радостной новостью об аресте Морозова. Так что Глеб развернулся и пошёл в игорный дом «Аврора».