– Вы выглядите так, будто что-то вас гложет…
– Нет, нет, нет, – быстро затараторила Татьяна, не слушая её, – я не хочу с вами ни о чём говорить, уходите, уходите.
Глеб медленно подошёл к ней, боясь напугать, осторожно присел рядом.
– Татьяна, прошу. Вы можете нам помочь.
Он мягко прикоснулся к её пальцам, чуть сжал кисть. По всему телу тут же закружило вихрем чужие эмоции. Страх, беспредельный страх, от которого не знаешь, замереть или бежать прочь со всех ног. Одиночество, как у единственного выжившего после кораблекрушения, что болтается по воле волн среди бесконечного ледяного океана. И под всей этой давящей массой крошечное, как искорка, чувство обиды и несправедливости, за которую захочется отомстить и скинуть наконец груз с души.
– Татьяна, – осторожно начал Глеб, не отпуская её ладонь, стараясь словами раздуть эту маленькую искру в душе перепуганной девушки. – Представить не могу, что вам пришлось пережить и с каким грузом вы живёте каждый день. Помогите нам, расскажите всё, что знаете, и, может быть, это поможет и вам облегчить душу. Сколько невиновных пострадали из-за этого человека, и сколько ещё могут пострадать. А вы способны его остановить.
Огонёк разгорелся чуть сильнее.
– У нас уже есть улики против него, – Глеб продолжал гнуть свою линию, тщательно избегая называть Морозова по имени. – Если ваши слова подтвердят наши предположения, ему уже не отвертеться. Он ответит за всё, что совершил.
В глазах Татьяны заблестели слёзы, она всхлипнула, сказала что-то беззвучно, одними губами.
– Что? – Глеб пригнулся ближе.
– Это Морозов, – прошептала Татьяна, её мелко трясло.
– Что он сделал? – спросила Воронцова.
– У меня была подруга, – быстрым шёпотом затараторила Татьяна, будто боясь, что, порыв её храбрости вот-вот развеется, и она уже не сможет себя пересилить и всё рассказать. – Её звали Инга. Мы похожи с ней были, как сёстры. И на лицо, и по характеру. Нас все сёстрами считали, правда-правда. Она тоже из девиц, что за деньги… Она однажды хвастаться начала, что у неё богатый любовник появился. Ухаживает за ней, дескать, на подарки не скупится… А потом Инга просто пропала. Я не знала, что делать. А что, что мне надо было? Что я могла? Надеялась, может, Инга всё-таки уехала со своим любовником куда-то, может, напишет однажды, приедет. Но её всё нет и нет.
Глеб и Анна слушали не перебивая.
– А потом однажды у меня на пороге он появился. Морозов. – Татьяну затрясло ещё сильнее, она лязгала зубами, но продолжала: – Слова всё говорил. Какая я красивая. Что в невесты меня возьмёт. Подарки приносил. Потом пригласил в поездку с ним отправиться…
По её щекам потекли слёзы.
– Я когда очнулась уже, в его домике оказалась, в лесу. Он измывался надо мной, как только мог придумать. Ингу мне показывал. Тело её. Говорил, что побалуется со мной и тоже убьёт.
Она сделала нервный вздох.
– Не знаю, сколько я там пробыла, в этом аду. Морозов всё уезжал и снова возвращался. И снова меня мучил. Однажды он забыл убрать один из своих ножей, и, когда его не было, я сумела перерезать верёвки и сбежала.
– Почему же вы не обратились в полицию? – спросила Анна, в голосе которой слышались только боль и сочувствие.
– Против кого? – Татьяна обернула к ней безумный взгляд. – Против него? Моё слово против его? Продажной девки? Мало вам моей боли, вы ещё хотите и моего унижения?
– Не унижения, – быстро вставил Глеб, чуть сжимая её пальцы, – а отмщения этому ублюдку. Ради вас самой. Ради Инги. Ради всех тех, кто пострадал от него.
Девушка заплакала, прижавшись лицом к его плечу.
– Татьяна Алексеевна, – растерянно спросил Глеб, – вы сможете перед судом повторить вашу историю? Прошу вас.
Девушка, громко всхлипывая, закивала.
– Хорошо, не будем откладывать, – сказала Воронцова. – Поедем прямо сейчас, если понадобится, разбудим судью, пусть выдаст приказ об аресте Морозова…
– Нет-нет-нет, – быстро затараторила Татьяна, затравленно озираясь. – Я никуда не пойду, приходите завтра.
– Почему завтра? – вкрадчиво спросила Анна. – Мы можем съездить прямо сейчас, ваши показания очень важны.
– Я не выхожу по ночам из дома, – губы Татьяны тряслись. – Я боюсь темноты. В ней ходят мертвецы.
Воронцова явно хотела что-то ещё сказать, но, увидев, что несчастную девушку трясёт так, будто она вынырнула из проруби, промолчала и только кивнула.