– Вот идите домой и приводите, пожалуйста, – согласилась Анна.
– Погодите, в каком смысле «идите домой»? – Глеб замер у машины, не закрывая дверь.
– В прямом, Глеб Яковлевич, давайте-ка не менжуйтесь и оставьте в покое машину.
– Но я думал, мы нанесём визит Морозову вместе.
– Это прекрасно, что вы начали думать, но вам там будут не рады. Хотя и мне едва ли, но не суть, дело есть дело.
– Это может быть опасно, – нахмурился Глеб, не желая отпускать Анну одну.
– Опасно в лесу попадать под пули. А прибыть в особняк по старой памяти – нет. – Анна погладила руль. – Вы бы отошли от машины, а то вдруг задену ненароком, спасать вас сызнова сил ни у кого не хватит.
Глеб молча захлопнул дверцу, и машина, застучав поршнями, двинулась вперёд.
Он смотрел ей вслед и крутил в голове фразы, которые могли бы переубедить Анну идти одной, и не находил подходящих. Выходило, что она права. Его хоть в таком виде, хоть в приличном, и на порог не пустят. Кто он такой? Так, мелкая сошка, а вот Воронцова, похоже, птица важная и даже не из-за нынешней должности, а по рождению.
Когда машина скрылась из вида, Глеб, ёжась от пронизывающего ветра, направился домой. В комнате за то время, пока он отсутствовал, ничего не изменилось, да и с чего бы вдруг? Вот умри он там, в лесу, или позже, у Анны, квартирку бы сдали следующему жильцу, и дело с концом.
Представляя, как Анна сейчас идёт одна в логово этого высокопоставленного бандита, Глеб поморщился, захотелось как-то смазать навязчивые мысли.
Не придумав ничего лучше, он открыл очередную консерву, затем достал и откупорил бутылку вина, которую купил на выданные Анной деньги, и, налив полный стакан, выпил.
Ягодный вкус, терпкий и сладковатый одновременно, напомнил аромат духов Анны. Глеб зло пнул стул, и тот, жалобно скрипнув, повалился набок.
– Да и чёрт с вами, Анна Витольдовна, ваши знакомые, вот сами и разбирайтесь, – проворчал он, заваливаясь на кровать.
День ещё находился в самом разгаре, но Глеб чувствовал себя вымотанным, и оттого немудрено, что стоило ему закрыть глаза, как он тут же провалился в сон.
Разбудил его стук. Громкий и настойчивый. С трудом разлепив глаза, он зевнул и подумал, что не станет открывать, притворится, что его нет дома. Однако стук и не думал прекращаться.
Выругавшись, Глеб подошёл к двери и, открыв её рывком, уже собрался высказать незваному гостю всё, что о нём думает. Но слова тут же застряли в глотке.
Анна тоже не спешила начинать разговор. Мрачнее тучи, она вошла в комнату, оглядела её. Приметила початую бутыль и стакан. Так же молча налила вина и, выпив его почти залпом, повернулась к опешившему Глебу:
– Что вы стоите? Одевайтесь, или я, по-вашему, до ночи буду вас ждать?
– Да, сейчас. Минутку, – засуетился Глеб, потом остановился и, взглянув на начальницу, спросил: – А куда мы, собственно, едем? В участок?
– В маленький домик на краю леса. Дёрнем за верёвочку, дверь и откроется, – скривилась Анна и вновь задумчиво посмотрела на бутылку.
– Ага, понял, – кивнул Глеб. – Сейчас буду.
Менее чем через десять минут они уже мчались в машине по дороге в сторону леса. Глеб то и дело косился на Анну, не зная, как начать разговор. Впрочем, то ли ей не терпелось поделиться, то ли она прочла его мысли.
– Не задалась беседа, – коротко заявила она. – Скажем прямо, «не задалось» – это даже мягкое описание. Если более грубо и по делу, Морозов посмел посмеяться над моими претензиями, да и над моим нынешним статусом, а уж опосля попросил покинуть его дом. Что же, так даже лучше, сами разберёмся, вы же помните, где та лачуга, подле которой на вас устроили охоту?
Глеб молча кивнул.
– Славно, вот с неё и начнём.
По прикидкам Глеба, было около четырёх пополудни, когда они приехали на место. Сейчас ни одного стражника или слуги здесь не оказалось. Да и домишко выглядел так себе, просто большая охотничья сторожка. Какой смысл вообще было стрелять в человека, пришедшего сюда? Разве что Морозов подбирал контингент исключительно из отморозков. Глеб усмехнулся получившемуся каламбуру. Морозов и его отморозки. Забавно.
Анна Витольдовна меж тем уже прохаживалась рядом с домом, изредка замирая, точно к чему-то прислушиваясь. Затем резко хлопнула в ладоши и сделала движение, словно кидала невод. В воздухе блеснули нити, и на поляну опустилась сеть, похожая на ту, что окутывала покойного библиотекаря. Однако кое-где в этом покрове тут же появились прорехи, словно магия истончалась, сталкиваясь с чем-то невидимым.
– Глеб Яковлевич, а ну давайте-ка, посмотрите тут ауры, – потребовала она, кивая в сторону деревьев.
– Ауры эти. – Глеб напрягся. – Да они у меня не очень выходят.