Но сейчас, отогнав от себя гнетущие мысли, он наклонился вперёд и заговорщицки произнёс:
– Дело к тебе есть, Андрей Егорович. Только тебе и могу с ним довериться.
Аурографист засуетился, сел на соседний стул. Вновь поправил линзы и осторожно уточнил:
– Это какое же, Глеб? Только сразу скажу, если что против закона да императора, то я пас.
– Император тут ни при чём, а о законности тебе решать. – Глеб нахмурился. – Сам видишь, Василий Николаевич ход делу не даст, он Морозова боится как огня. Так что, сколько бы Анна Витольдовна ни нашла скелетов в шкафу Фёдора Романовича, начальник на всё глаза закроет, а ведь и ослу уже понятно, что сей господин не чист.
– Допустим это так, – медленно начал аурографист, – но мы-то что можем с этим сделать?
– Кое-что можем. Есть у меня идея попасть в особняк Морозова, да и обыскать его, вдруг девица Шмит найдётся?
– Но это же проникновение в чужое жилище, это вне закона. Я на такое не пойду. – Андрей взмахнул руками.
– Да я тебя и не прошу туда лезть. Сам управлюсь, ты только будь другом, пригляди, чтобы меня не заметили. Ну и тебя, разумеется, тоже, а если кто пойдёт – знак дай, выпью там заори или чайкой дикой.
– Глеб Яковлевич, вы себя слышите? Это же неправильно!
– А похищать девушек правильно? А выходить сухим из воды правильно? Все убитые тоже его рук дело, уж больно они на Анну Витольдовну похожи были. Да только никто, никто, Андрей, не возьмётся для них правду искать. И ладно бы, их не вернуть, но если Морозов что-то сотворит с Елизаветой Михайловной, то вина будет на вас!
– На мне? – ужаснулся ботаник. – Почему на мне?
– Потому что могли бы помочь, да отказались. Понимаю, место у вас хорошее, образование, оклад опять же, но тут на кону чужая жизнь! – Глеб поднялся и теперь смотрел на Андрея сверху вниз, нарочно сгущая краски и желая вызвать в том чувство вины.
Ставка сыграла. Аурографист явно колебался, не зная, как отказаться, чтобы не выглядеть жалко. Глеб сделал финальный ход:
– Если ты откажешься, я пойду один. Я же не трус.
– И я не трус! – возмутился ботаник. – Просто это так, ну… Неправильно. И скверно и… Ох, Глеб, у меня плохое предчувствие.
– И у меня, – согласился Глеб. – Чувствую, что, если мы не спасём девушку, никто её не спасёт. Поэтому, давай, не откладывая, сегодня же и пойдём, как стемнеет.
– А если господин Морозов у себя будет?
– Тогда не полезем, мы же не сумасшедшие. – Глеб хлопнул аурографиста по плечу. – Не переживай, всё будет как надо.
– Вашими бы устами, – отмахнулся Андрей и потянулся к графину с водой.
Глеб заметил, что руки аурографиста дрожат.
Поехали вместе, едва начало смеркаться. Анне Глеб говорить о вылазке не стал, не желал слушать лишних нотаций. Удастся, так и ей выгода, а провалится, она хотя бы ни при чём будет, уже хорошо.
Всю дорогу до дома Морозова, сидя в такси, Андрей нервничал. Глеб поглядывал на него и уже жалел, что позвал парня с собой. Тот то мял перчатки, то шевелил губами, не то ругаясь, не то шепча молитву. Наконец машина остановилась у высокого кованого забора, и они вышли.
Летней порой забор, видимо, увивал плющ, теперь же лишь сухие нити свисали с обеих сторон, ничуть не скрывая господский дом. Особняк Морозова выглядел внушительно. Тут тебе и колоннада, и широкий подъезд, и даже фонтан перед входом.
– Как с картинки, – пробормотал Глеб, разглядывая дом и прикидывая, удастся ли перемахнуть через забор без последствий для себя и одежды.
– Что ты говоришь? – прошептал Андрей, наклоняясь ближе.
– Говорю, выглядит внушительно, но свет на обоих этажах не горит. А значит, и хозяина дома нет, так что мы вовремя.
– Это радует, – согласился Андрей, хотя ни капли радости в его голосе не прозвучало. – И как, по-твоему, мы попадём к дому? Не через ворота же идти?
– Нет, конечно. Кто нас туда пустит? – хмыкнул Глеб. – Давай прогуляемся да посмотрим, везде ли такая защита, или брешь имеется.
Аурографист только вздохнул и поплёлся следом за Глебом.