– Вот и тренируйтесь. Ну? – голос Анны не терпел возражений.
– Да, сейчас, – заворчал Глеб, припоминая, как Андрей учил его расслабиться, а затем расфокусировать зрение, чтобы проникнуть в тонкие слои эфира.
Поначалу он ничего не видел, но вот мир вокруг покачнулся. Будто по реальности прошла волна, и перед глазами стали появляться цветные пятна, не слишком яркие, а скорее приглушённых тонов, будто выцветшие.
– Вижу! – восторженно крикнул Глеб. – Вот тут человек пять было, может, шесть, но не сегодня.
– Понятное дело, что это вчерашние, а ещё что? – Сама Анна смотрела на землю, медленно шагая от дома по одной ей видимой тропинке.
– Да ничего, – признался Глеб.
– Плохо, давайте попробуйте ещё раз да смотрите внимательно.
– Ну, допустим.
Глеб снова попытался читать ауры, но ничего нового не нашёл. Прислонившись к стене дома он, досадуя, стукнул по нему кулаком и вдруг ощутил страх. Чужой, застарелый, липкий. Тот будто пропитал брёвна, из которых был сложен дом, и теперь просачивался в Глеба.
– Что с вами? – Анна оказалась рядом и бесцеремонно похлопала его по щеке. – Если вы тут упадёте, учтите – поднимать не стану.
– Тут… Такое… – Глеб скривился, затем, не сдержавшись, плюнул на землю и снова скривился. – Гадость. Весь дом пропитался страхом и ещё чем-то таким мерзким, острым, как…
– Боль? – закончила за него начальница, и Глеб, соглашаясь, кивнул.
– Интересно. А ну-ка, пойдите сюда, Глеб Яковлевич, – она поманила его за собой и, отойдя на пару десятков метров, ткнула в землю. – Пощупайте-ка здесь.
– Зачем? – нахмурился Глеб, предчувствуя неладное.
– Ищите давайте! – прикрикнула на него Анна.
Не желая спорить, Глеб присел и приложил ладонь к земле. Чужая боль захлестнула его так, что скрутило нутро. Ужас, дикий ужас, мольбы, отчаянье, всё это перемешалось вместе с травой и хвоей, растеклось по всей округе, пропитало землю и теперь пропитывало Глеба, отдавая накопленное.
Он попытался встать. Но вместо этого споткнулся и, чтобы не упасть, опёрся о землю двумя руками. Чужие эмоции, старые, хрусткие, с привкусом гнили, потянулись к нему со всех сторон, заставляя позабыть, где он и кто он.
– Что вы видите? – услышал он звенящий голос Анны. – Глеб, что тут?
– Смерть, – с трудом прохрипел тот, опрокидываясь на спину.
В высоком небе кружила птица. Неспешно плыли облака, а он всё ещё ощущал её, чужую погибель, медленную, как патока, и горькую, как полынь.
Анна не спешила помочь ему подняться. Вместо этого она ещё раз обошла вокруг, разглядывая что-то у себя под ногами. А затем уверенно направилась к машине.
Глеб хотел окликнуть её, но даже на это не оказалось сил, таким гнетущим было состояние после прикосновения к этому месту.
Анна вернулась быстро:
– Держите, – заявила она, протягивая что-то Глебу. Тот перевёл глаза и с удивлением увидел небольшую лопатку, наподобие сапёрной.
– А топор есть? – зачем-то спросил он.
– Нужен? – вопросом на вопрос ответила Анна.
Глеб помотал головой, поднялся, стараясь не касаться земли, и, подняв лопату, поглядел на начальницу:
– Где копать?
– А это вы мне скажите где, – велела она. – Вот где вам хуже всего станет, там и начнём.
– Анна Витольдовна, может, не надо? – Глеб нервно сглотнул, но начальница лишь покачала головой.