Аглая Петровна меж тем кушать не торопилась. Сложив руки на коленях, она наблюдала за Глебом, точно заботливая бабушка за внуком.
– А ведь Иван Фёдорович был человеком чистой души. Всю жизнь книгам отдал, по молодости в профессорах ходил, в горной академии студиозусов обучал, а как вошёл в возраст, так сюда прибыл и всех посетителей в лицо знал. Помнил, какой у книги угол замял, а какой чернила на страницу капнул. Таких больше не пускал, или пускал, но только спустя определённый срок.
– То есть недоброжелатели у него были? – уточнил Глеб, отхлёбывая чай.
– Да какие там недоброжелатели. Так, растяпы обычные. Придут, пожалобятся, Иван Фёдорович и сжалится над ними. Ещё поможет найти в книге то, что им надобно, а иногда и целую лекцию проводил про минералы и способы их добычи. Он же в этом дока был. Помню, он говорит, а все слушают. И тишина такая – муха не пролетит. – Аглая Петровна вновь взялась за платок, и Глеб тактично отвёл взгляд.
– А про вчерашний день что скажете? – спросил он. – Был тут кто из посетителей? Может, вы что-то видели или вот Тишка ваш?
– Тишку я вчера спозаранку отослала по адресам. Имеются у нас читатели, кои сами не ходят, так книги мы им доставляем. А после забираем. Иван Фёдорович с вечера задержался. Он Елизавету Михайловну всё ждал, книгу для неё отложил из закрытой секции. А я вот утром пришла, да и осталась в этом кабинете, с бумагами возилась. А часов в девять утра задумалась, отчего же Иван Фёдорович до сих пор не появился? Вдруг приболел, всё же года берут своё? Вышла в общий зал – тишина. Ну понятно, шуметь у нас не принято. Но тут какая-то другая тишина, беспокойная. Я меж рядов пошла, а там он, – женщина всхлипнула. – Я ведь и не сразу поняла, что это Иван Фёдорович. Только по одежде и признала. Кто мог такое совершить, вот вы скажите? Кому столь милый человек помешал на этом свете?
– Не знаю, Аглая Петровна, но мы обязательно его найдём, – пообещал Глеб и тут же прикусил язык, вспомнив, что в сериалах говорят не давать обещания, если не знаешь, что сможешь их выполнить.
Чай был допит, и Глеб попросил проводить его до места убийства.
– Сама не пойду, – отмахнулась Аглая Петровна. – До сих пор перед глазами та картина стоит, аж муторно. Тишка проводит.
Мужичок тут же появился в дверях, будто только и ждал, когда его позовут, хотя, может быть, так и было.
Следуя за ним, Глеб добрался до нужного прохода меж стеллажами, про себя отметив, что тут и заблудиться недолго, не смотри, что здание не велико.
– Вас, Тихон, тут вчера не было? – уточнил Глеб.
– Не, затемно ушёл, а как вернулся, ужо ваша братия всё оцепила да никого не пущала. А я уж больно за хозяйку робел, как она там? – поделился мужичок.
– А в каких отношениях вы были с Иваном Фёдоровичем?
– Знамо, в каких. Он кликнет – я бегу. Он пошлёт, я ухожу. Вот те и отношенья, барин.
– Понятно, понятно. Аглая Петровна упомянула, что Иван Фёдорович книгу какую-то отложил для дочки губернатора. Извольте узнать, что за книга, да принести мне.
– Как скажете. – Мужичок поклонился и исчез среди книжных шкафов. А Глеб принялся за дело.
Сначала попробовал глянуть на ауры, но то ли смотрел криво, то ли они все рассеялись за давностью времени. Следы он так же не нашёл. О вчерашнем убийстве напоминало только тёмное пятно на полу, да сладковатый запах, будто яблочной гнили.
Обойдя место преступления со всех сторон, Глеб провёл пальцем по книгам, проверяя, не выдаётся ли какая вперёд. Осмотрел соседние проходы. Ничего. Уже собравшись уходить, он вспомнил, что вчера не увидел второй ботинок на трупе. Предположив, что едва ли обувь окажется на шкафу, Глеб лёг на пол и, сунув руку под шкаф, провёл ей, докуда мог дотянуться. Под правым шкафом ничего не нашлось, а вот из-под левого он выудил недостающий ботинок, а тот, в свою очередь, зацепил ещё что-то, что, звякнув, вылетело на свет божий.
Держа в руках ботинок, точно трофей, Глеб подошёл ко второй находке, поднял её и скривился. Эта брошка запомнилась ему по их с Елизаветой встрече тут, в библиотеке. Конечно же, она могла её потерять раньше, но на камее, как раз со стороны дамского профиля, видны были следы липкой жидкости. Глеб поднёс находку к носу. Тот же приторный аромат, что и возле трупа.
Выглядело это скверно. Уж лучше бы на броши нашлась кровь, тогда он мог бы подумать, что девушка в беде, тут ведь не сделать анализ. А вот эта субстанция словно намекала на то, что Иван Фёдорович, истекая атманом, сорвал с губернаторской дочки украшение. А она то ли не заметила, то ли не сочла нужным его искать.
– Что же, значит, буду искать сам, – решил Глеб, убирая находку в карман.
У выхода его уже ждал Тихон с его вещами и толстой книгой, обёрнутой в шуршащую бумагу.
– Это супротив воды. Значится, вы скажите, где живёте, я опосля заберу, – предложил он.
– Из участка заберёте, но не раньше, чем дело завершим. – Глеб принял цилиндр, взял книгу и вышел на улицу под моросящий дождь.
«Если Елизаветы не было в библиотеке, так, может, она на смене в госпитале?» – размышлял Глеб, шагая по серым от непогоды улицам.
Впрочем, даже если её там нет, можно встретить Айболита, глядишь, и подлечит, чтобы не так всё ныло.
Путь от библиотеки до госпиталя выдался неблизкий. Глеб уже жалел, что затеял этот поход в такую мерзкую погоду да без возможности нанять такси. Опять же, сейчас, наверное, в участке обедали, а с его финансами пропустить бесплатную еду выглядело кощунством.
Но менять решение он не стал и всё же добрался до больницы, изрядно устав и промокнув. Внутренний скверик был пуст. Несколько взъерошенных голубей прятались под лавкой. Тощий дворовый кот лакал прямо из лужи, не обращая внимания на дождь.
Глеб поднялся по мокрым ступеням и, отворив дверь, оказался внутри здания.