Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да-да, мне говорили, что задачи там специфические. И как на практике?

— Довольны, рады, просят ещё.

— Ну, что просят ещё — не удивили, войска всегда и всё «просят ещё», сколько ни дай. Особенно те, кто могут списывать имущество на утерянное в бою или израсходованное там же, что в первую очередь, конечно, относится к боеприпасам и прочему расходуемому имуществу. Вот насчёт радости, можно чуть подробнее? Кто именно радуется и чему?

— Пришло в своё время письмо с Кавказа, тамошние артиллеристы благодарили за миномёты — им несколько батальонных досталось, из первой партии ещё. Описывали, как новое оружие облегчило жизнь им и усложнило её, часто до полной невозможности продолжать, противнику. Также просили, по возможности, облегчить орудие и, если можно, изготовить облегчённые снаряды меньшей мощности. Ну, и описывали, как они углы наводки увеличивают кустарным способом, при помощи ящиков с камнями под двуногой.

— Ну, мало ли, кто что просит, если в ответ на жалобы каждого поручика новый вид оружия разрабатывать…

Ха! А я же ни фамилию поручика Горбанзоева не называл, ни даже его звание. Можно считать доказанным — генерал хотел поговорить именно о ротных миномётах, и к разговору готовился.

— Не только он. Общался с пограничниками в Карпатах, с приходящими наниматься в дружину, а затем в гвардию, солдатами, унтерами и офицерами, которые служили в самых разных местах. Рассказы о циньской границе — там тоже гор много, и лезут всякие разные по ним с завидным упорством. Так что это, скорее, для всех горных стрелков и пограничных частей. Те же контрабандисты нередко имеют хамство отстреливаться от стражи, но, думаю, после двух-трёх полуторакилограммовых гранат, прилетевших из-за границ досягаемости ответного огня, боевой пыл поубавится, и сильно.

— Боюсь, пограничники сами не захотят пользоваться. У них же премия идёт, в процентах от стоимости захваченной контрабанды. Тяжёлая граната же способна груз очень сильно попортить, а то и вовсе уничтожить.

— Согласен, в повседневной практике использовать не станут, но в случае крайней необходимости, когда возникнет прямая и явная опасность для жизни… Или ещё хуже — если появится угроза того, что контрабандисты сейчас убегут, и унесут вообще всю добычу.

Хозяин кабинета вежливо посмеялся, и продолжил допрос, замаскированный под беседу:

— А в линейные пехотные подразделения внедрять не собираетесь?

— На батальонном уровне миномёты уже есть, начали поступать, для задач полкового уровня — калибр мал и могущество снаряда ничтожно, приписывать штатно к каждой роте — дорогое удовольствие получится, очень. Пусть единичное орудие стоит немного, но при умножении на количество пехотных рот, да добавить боеприпасы для тренировок — плохо делается.

Генерал явно позволил себе немного расслабиться и выпустил на лицо лёгкую улыбку. Даже кивнул пару раз в полном согласии. Ещё бы ему не соглашаться! Я же помню, кто был главным противником принятия на вооружение батальонных миномётов, и что являлось главной причиной — настоящей, а не декларируемой. Военные финансисты и цена вопроса соответственно, все прочие доводы во многом выглядели откровенно притянутыми за уши даже для не слишком глубоко вникших в дело людей. Потому и я без нужды дразнить гусей просто ради сомнительного удовольствия посмотреть на злого генерала не собирался.

— Хотя польза от них может быть существенная: поддерживать огнём атакующую пехоту, прямо из окопов первой линии, воочию, безо всяких корректировщиков, сигнальщиков и вестовых, наблюдая как возможные цели, так и результат своей работы. При выделении нескольких внештатных подносчиков боеприпасов из числа нижних чинов пехоты — миномётчики могли бы сопровождать войска непосредственно в боевых порядках атакующих, помогая сбивать заслоны, рассеивать подкрепления, отбивать контратаки и так далее. Но как это устроить организационно — только боги так сразу подсказать могли бы. Создать огневой взвод в качестве личного резерва командира полка, которым тот сможет или усилить атаку или заткнуть брешь в обороне, разве что? Десять-двенадцать расчётов по два человека, командиры, транспорт, подносчики…

— Дополнительный взвод на полк — уже не так страшно, как батарея в каждой роте, но тоже — денег потянет немало.

— Да, тут сперва стоит как следует подумать и убедиться, что в войсках такое на самом деле надо. Может, им батальонных будет достаточно.

— Вот уж точно, подумать всегда полезно! Тогда как торопиться — наоборот!

— Но вот какому роду войск лёгкое, удобно перевозимое во вьюках орудие точно пригодится — это кавалерии. Драгунам[3] в первую очередь. Да и гусары[4] или казаки те же самые не откажутся от возможности помимо разведки ещё и каверзу учинить, или погоню отсечь. Минутное же дело: спешиться, поставить мортирку, сделать десяток выстрелов за полминуты, если мины заранее подготовлены, и ускакать, выбив пыль из самых торопливых и сбив пыл всем остальным.

— Хм… — генерал помимо воли сделал такой жест, словно пытался подкрутить ус, но вот самый модный сейчас среди высших офицеров фасон растительности плохо подходил для такого. — Я ведь в гусарах начинал службу, потом уж в гвардейскую конную артиллерию перешёл, и только в генеральских чинах — в крепостную. Вживую я ваш горный миномёт пока не видел, но по вашим описаниям лихости гусарской он соответствует. И то правда — взять на седло пудовую мортирку, чтобы супостату каверзу устроить, да потом ещё и на отходе приголубить, от этого гусарское сердце чаще бьётся!

Я по-новому взглянул на генерала. Ну, да — похож. На что уж я не богатырь былинный, средний по всем размерам, а Коровин ниже меня на пару сантиметров и как бы не в полтора раза уже, точнее сказать трудно — мундир мешает оценить комплекцию. Надо же на чём-то разместить и погоны, и все награды, и прочие знаки различия? Голова на всём этом — львиная. Не в том смысле, что большая и гривастая, нет, вполне соразмерная телу, но с густыми волосами, роскошными бакенбардами и густыми усами. Лоб высокий, такой обычно приписывают мудрецам и мыслителям, глаза тоже большие и умные, но это уже к делу не относится. Однако ментик, доломан и кивер на нём представить было не просто, а очень просто, они туда прямо сами просятся.

Генерала неожиданно «растаращило», как сказал бы дед, на воспоминания гусарской молодости, мне же оставалось только сидеть и выказывать подходящие к случаю эмоции с реакциями. Если бы не заглянувший в дверь секретарь, который таким образом дал намёк о превышении регламента, воспоминания могли бы тянуться и намного дольше. Но — пришлось возвращаться к делам, причём плавно, но быстро закругляясь. Я за последующие пять минут ещё несколько раз уверил, что никоим образом не собираюсь форсировать принятие на вооружение нового миномёта, во всяком случае — в качестве ротного, разве что для ограниченного использования в отдельных родах войск. Ну, а пограничники генерала Коровина не интересовали — они шли по линии министерства финансов и имели свои схемы снабжения и свои рекомендации по используемому снаряжению. Но на интересовавшую меня изначально тему напоследок всё же вывернул.

— При отступлении, кстати говоря, дымовая завеса может стоить больше десятка фугасов, если скроет уходящую конницу от глаз врага, который не будет знать, куда стрелять.

— О, да! Это классика действий — укрыться лесом ли, дымом ли, а то и просто темнотой — и свернуть внезапно в неожиданном направлении!

— И ставить такую завесу лучше и проще при помощи специального боеприпаса, а не бегая с факелом по лугу.

— Соглашусь с вами в этом.

— Дымовую мину в калибре шестьдесят миллиметров я сделаю, но вот не хотелось бы изобретать велосипед или использовать идеи, давно вышедшие в тираж. Для того мне и нужен ответ на мой третий вопрос.

— Разумеется! В таком контексте его обоснованность, и без того бесспорная, становится и вовсе уж очевидной. Я лично прослежу, чтобы вашему письму был дан надлежащий ход, а ответ, который я завизирую лично, был настолько полным, насколько это вообще в силах человеческих!

Распрощались мы и вовсе как старые приятели, генерал даже встал, меня провожая, и дошёл со мной до середины стола для совещаний! Заметные почести, даже, я бы сказал, не по чину. Чем-то мне ещё аукнется такое демонстративное расположение? Хоть до дверей не довёл, и то хорошо, иначе бы слухи по столице понеслись — один невероятнее другого. Плавали, знаем. А вот сунувшего голову в дверь секретаря, который явно хотел уточнить, запускать ли следующего, генерал Коровин зазвал внутрь. Видимо, для инструктажа. Впрочем, что здесь дальше происходить будет — не моё дело.

Глава 3

Главное дело, ради которого ездил в столицу, я сделал. Обещанный «подробный и вежливый» ответ можно ждать дома: если даже он придёт в канцелярию Свиты, то перешлют безо всяких проблем, если сочтут сведения секретными — то с нарочным или фельдъегерем. Как-то быстро освободился. Осталось только в музей сходить, который в старом здании Зимнего дворца расположился. Или правильнее сказать в здании старого Зимнего дворца? Вроде бы и так, и так фактически правильно, но есть некоторые оттенки смысла.

[3] К описываемому времени это уже, по сути, ездящая пехота, кони у них только для перемещения вне поля боя. В нашем мире к исходу ВМВ практически вся кавалерия, где она оставалась, являлась по сути драгунами, как бы ни называлась.

[4] Изначально — тяжёлая конница в Польше. Потом постепенно «мутировала» и к ПМВ уже прочно укрепилась в роли лёгкой конницы, чьей задачей были разведка, дозорная служба, обеспечение флангов в наступлении и охрана тыла. Во всех задачах — пересекались и плотно конкурировали с иррегулярными казачьими частями. Но, в отличие от них, много меньше увлекались экспроприацией вражеских обозов, например.