Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ответ на мой адрес придёт, если придёт, а я буду в другом месте.

«Раз начал торговаться — значит, уже готов согласиться. Дожимай понемногу!»

— Не проблема.

Я вынул из кармана визитницу, выбрал нужную сторону и протянул Весёлкину свою «гражданскую» визитку.

— Оставите владельцу дома, чтобы пересылали корреспонденцию на этот адрес. Там, кстати, и телефонный номер указан, на который можно позвонить, если что-то срочное.

Пётр Игнатьевич очень уж тщательно изучал адрес, хотя там и было-то полторы строчки: «Минская губерния, Смолевичский район, имение Дубовый Лог».

— Извините, если не в своё дело лезу, но мне, как исследователю, любопытство необходимо…

— Да-да, пожалуйста.

— Если не секрет, название имения… Я ожидал, что оно будет коррелировать с фамилией, как это обычно бывает. Не сочтите за…

— Нет-нет, всё в порядке. Имение было выслужено первым в роду Рысюхиных, и тогда не стали менять название, чтобы не вызвать обиду у подарившего его барона, потом уже привыкли и вошло в традицию. В итоге оно так и называется Дубовый Лог, хоть дубов там давно уже нет — кстати, непорядок, надо бы высадить хоть несколько — а название Рысюхино дали деревеньке рядом, где жили слуги и арендаторы. Когда-то там было пять дворов, сейчас это, как я уже упоминал, местечко с населением до двух с половиной тысяч.

— Ну, время для роста было. Вы же, помнится, юбилей рода праздновали?

Вот ведь память у человека! Не иначе как профессиональная. Ну, а о том, что несколько лет назад Рысюхино ставило рекорд по наименьшему количеству жителей — говорить пока не буду, лишнее это.

— Да, было двести пятьдесят лет. Скоро уже двести шестьдесят будет, куда время летит⁈

— Поверьте, Юрий Викентьевич, у вас оно пока ещё идёт. Вот после пятидесяти — там да, оно побежит, а к ста, говорят, года будут пролистываться, как недели. И, ещё, Юрий Викентьевич. Вы не все новости рассказали. Понимаю, это невежливо, но профессиональная привычка, с которой уже бесполезно бороться… Судя по ауре, у вас изменения с уровнем силы?

Сканирование ауры собеседника без предварительного согласия считалось, на самом деле, не просто невежливым, а самой настоящей грубостью, в некоторых случаях и вовсе могло расцениваться, как оскорбление. Но преподаватель по развитию дара при встрече со своим студентом, пусть и бывшим, на самом деле моет «прочитать» её раньше, чем спохватится насчёт неуместности. Ну, а некоторые и вовсе даже предпринимают усилия, чтобы их энергетическое тело было как можно заметнее, хвастаясь уровнем и другими достижениями.

— Да, Пётр Игнатьевич, открыл первичную стихию — Твердь, и потенциал поднял почти до пяти.

— О! А вот это уже интересно, с этим можно и нужно работать!

— Возможно. Но давайте обсудим это в поезде? Там времени больше будет, не говоря уж об имении. Там, кстати, тоже есть несколько очень интересных и перспективных молодых людей, которым не помешали бы ваши консультации — которые, разумеется, будут должным образом оплачены.

Весёлкин задумался уже всерьёз, а дед заявил:

«Всё, хватит, загрузил ты его по полной, теперь точно не сорвётся. Главное — не передавить, так что меняй тему».

Тем временем принесли наши стейки — борщ мы под разговор «уговорили», а под борщ так же плавно и почти незаметно ушла и настойка, но от добавки спиртного оба отказались — преподавателю требовалась ясная голова для размышлений, я в принципе не любитель этого дела. Мясо, как на мой вкус, оказалось всё же несколько недожаренным, это скорее медиум, чем медиум велл, но хоть сок мясной почти бесцветный, у Петра Игнатьевича из-под ножа, вон, чуть ли не кровища течёт.

Разумеется, под мясо и чай мы не молчали, но и серьёзные темы не поднимали. Обсудили и мясо, пытаясь понять — оно из-под Рославля, с изнанки, или на Лице выращено? Коснулись и такого выверта общественного сознания, что говядина с той Изнанки уже и изнаночным продуктом не считается, так все к ней привыкли. Или дело в том, что она либо перерабатывается в консервы, либо просто долго добирается до большинства потребителей? Достаточно долго, чтобы вся изнаночная энергия из неё выветрилась.

Дружно поужасались столичным ценам, повозмущались ими и пришли к выводу, что совести у местных, конечно, нет, но и деваться некуда, если хочешь здесь жить. Потом вспоминали общих знакомых, мне снова напомнили уже вошедшую в легендариум ВУЗа историю с празднованием дня рождения короля Норвегии — на сей раз в том виде, как это выглядело и воспринималось со стороны преподавателей, я же в ответ рассказал, как оно было на самом деле — по моей версии событий. Поговорили и о минералогии, причём не ограничиваясь одними лишь кварцами. Про пещеру дед посоветовал пока ничего не рассказывать, чтобы не возвращаться к теме поездки, мол, и время ещё будет, и повод подвернётся. Ну, и песен не пели — время суток и общее настроение встречи не те, а чтобы не обращать на такие «мелочи» внимания выпить требовалось минимум втрое больше, если не вчетверо. Как в своё время пошутил дед, чтобы получать удовольствие в караоке надо обладать двумя свойствами: отсутствием слуха и совести. Потом, правда, ему пришлось объяснять мне что такое «караоке» и как им обычно пользуются, что сделало шутку слишком громоздкой.

Уже перед прощанием Весёлкин вручил мне свою визитку — из простого белого картона, где были отпечатаны лишь фамилия, имя и отчество, без званий и регалий, а на обратной стороне вручную написан адрес. И я безо всякой помощи деда понял, что это — согласие на поездку.

На вокзале удалось без каких-либо проблем купить все три билета, для нас с Весёлкиным и для моего денщика. Конечно, в теории это он для меня за билетами бегать должен, а не наоборот, но мне бы удалось купить свои даже при их отсутствии в продаже, а ему — нет. И через канцелярию в данном случае вопрос решать не получалось, поскольку мне требовался билет для моего гостя, которого по официальной ведомости провести никак бы не удалось. Ну, а раз я всё равно уже здесь — то зачем впадать в маразм, заставляя денщика ездить за своим билетом отдельно? Просто «чтобы вот»? Хотя, думаю, что некоторые из моих знакомых именно так бы и поступили.

«Ты, Юра, определился бы уже, насчёт своего отношения ко всей этой сословной мишуре. То ты сам нарушаешь эти ваши нормы, то на несчастного музейного работника вызверился за то же самое».

«Дед, ты себя хорошо чувствуешь⁈ В каком месте это то же самое⁈»

«И там и там — небольшое нарушение этих ваших ритуалов».

«Здесь — акт вежливости по отношению к подчинённому. Там — акт хамства, демонстративного и оскорбительного хамства, в адрес более высокопоставленного лица. Что здесь вообще общего можно найти⁈ Не говоря уж о том, что та его выходка — далеко не мелочь!»

Вызванный в мою квартиру через дежурного по дворцу, а потому пропущенный в наше крыло денщик забрал у меня билет и визитку Весёлкина и уехал, собираясь после возвращения заняться сборами в дорогу. Я же посмотрел на праздничный придворный мундир — вот зачем я тратил время на его пошив и тем более — гонялся в последний день перед выездом за лакированными штиблетами, которые сам — ни за что не надену, только под давлением принуждения неодолимой силы. Ладно, что толку зря сидеть — пойду отмечать свой завтрашний отъезд. Не в том смысле, что «праздновать», а по документам проводить.