— Как я могу успокоиться? Что теперь обо мне подумают коллеги? Что подумает Каролина Эдуардовна?
— Никто не считает тебя виноватым. Все наборот тебе сочувствуют.
— Кто все? Ренат, наверно ржет на весь офис.
— Ренат — нарцисс и придурок, его мнение вообще никого не волнует! Гриш, я просто посчитала нужным сообщить тебе, что вытворила твоя мать.
Я закрываю глаза и пытаюсь справиться со всем этим. Мне хочется немедленно встать, поехать в офис и лично извиниться перед Каролиной Эдуардовной, но я понимаю, что не могу покинуть больницу. Если уйду сейчас, операцию отменят.
— А Каролина Эдуардовна как себя чувствует? — спрашиваю я. — Она сильно разозлилась?
— Ты же ее знаешь. Королева даже в лице не изменилась. Велела охране вывести твою маму, а потом продолжила работать как ни в чем не бывало.
— И все?
— Все. Даже ни одной встречи не перенесла. У нее диапазон эмоций как у камня.
Аня говорит это с восхищением, но мне становится еще тяжелее. Все видят только внешнюю оболочку Каролины Эдуардовны. Все видят ее безупречную осанку, спокойное лицо, холодный взгляд и сдержанность. Окружающим кажется, что она ничего не чувствует, что ее невозможно обидеть или ранить.
Но я знаю, что это неправда.
Я прекрасно помню картину, висящую на стене в ее кабинете. Помню обручальное кольцо на ее хрупком пальце. Она не снимает его даже через пятнадцать лет после смерти мужа. Женщина без чувств не стала бы так долго хранить память о человеке, которого потеряла.
За ее холодностью скрывается боль, которую никто не замечает. Сегодня моя мать ворвалась в ее кабинет, кричала, обвиняла в несусветной чуши. Я представляю, какую боль могли причинить ей эти слова, и мое сердце сжимается от жалости.
— Она ничего обо мне не сказала? — тихо спрашиваю я.
— Нет.
— Совсем ничего?
— Совсем. Сразу вернулась к квартальному отчету.
От этого мне становится не легче. Лучше бы Каролина Эдуардовна разозлилась, высказалась или потребовала объяснений. Ее молчание пугает меня сильнее любого гнева.
— Спасибо, что позвонила, — говорю я.
— Только не накручивай себя. Здесь уже все успокоились.
— Хорошо.
Я завершаю разговор, но почти сразу телефон звонит снова. На экране появляется слово «Мама».
Несколько мгновений я смотрю на него, чувствуя, как внутри снова поднимается ярость. Затем отвечаю.
— Ты с ума сошла⁈
— Гриша, не кричи. Я хотела тебе помочь.
— Помочь? Ты пришла ко мне на работу и устроила скандал!
— Эта женщина тобой манипулирует! Она тебя погубит!
— Не смей так говорить о Каролине Эдуардовне!
— Видишь, как она на тебя влияет? Ты даже родную мать из-за нее не слышишь.
— Я прекрасно тебя слышу. Именно поэтому спрашиваю: какого черта ты ворвалась в кабинет моей начальницы?