Божественной тропой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Меня на десерт припас? – снова прижимая корзину к себе и совершенно не заботясь о том, что одежда пропитается кровью из–за медленно затягивающейся раны, поинтересовался инкуб.

– На тебя заказа не было, – пожал плечами коттай. – Так что, думаю, ты не сильно обидишься, если я попрошу тебя стать малявке родителем. И вбить ей в голову, чтоб не сопротивлялась, когда за ней придут. Ты же не первый день на свете живешь и знаешь, на что могут пойти отдельные умельцы, чтобы девчонку на распутье превратить в услужливую демоницу.

Инкуб знал. Прекрасно знал. И потому сильно удивился заботе коттая о совершенно чужом ребенке.

– Коттай? – видя, как на теле недавнего врага появляется верхняя куртка взамен прошлого плаща, а сам он начинает пробираться сквозь горы трупов к выходу, окликнул его инкуб. Обернувшийся блондин вопросительно взглянул на демона. – Захочешь поквитаться за одетый на тебя ошейник – обращайся.

На миг во взгляде духа промелькнуло удивление и нечто, отдаленно напоминающее уважение.

– Не стоит переходить дорогу взбалмошным богам, – криво усмехнулся мужчина.

– Порой достаточно упасть им в ноги – и получить желаемое в процессе удовольствия, – понимающе хмыкнул инкуб, и коттай понял, что, похоже, с божественными заморочками тот был знаком не понаслышке.

– Меня зовут Риндо, – коротко бросил он, после чего окончательно покинул «Дом у дороги», оставляя за хозяином право прибираться за не слишком аккуратным постояльцем. Демон оценил широкий жест.

Спустя несколько часов Бундо с заплечным мешком убаюкивал проснувшуюся у него на руках трехмесячную девочку, попутно наблюдая, как медленно занимается пламя над тем, что недавно служило для него домом. Сейчас первым делом стоило найти кормилицу для малышки – сбережений, хвала богам, у него хватит. Затем он подумает над тем, где устраивать новое жилище. Обратно выторговать девочек у смерти не являлось серьезной проблемой: старая карга еще не устала от его пламенных объятий и приносимого с их помощью удовольствия. Гораздо сложнее было уговорить его ласточек снова прислуживать гостям. Особенно Кюрюко. Это ведь ее коттай сначала использовал, а потом хладнокровно прикончил… захотят ли они вернуться на эту сторону?

Впрочем, сейчас вопрос персонала не слишком заботил его. Плач потенциальной богини уже порядком начал доставать. Ненасытное создание! И как в таком маленьком тельце могло умещаться столько сил на разрывающий слух ор? Она еще и елозить умудрялась знатно, так что демон с улыбкой пожаловался:

– Да что ж ты за плясунья такая уродилась, а, божка? А давай–ка и имя тебе выберем подходящее… О! Мэй! Назовем тебя Мэй, девочка…

За сохраненную жизнь Бундо всегда будет благодарен коттаю. Но вот за это вопящее нечто…надо будет подумать, хватит ли у него сил навесить на обладателя иайто какое–нибудь безысходное любовное проклятье. А пока…пока ему стоит отправиться в близлежащую деревню. В городе его обязательно узнают и быстренько свяжут с пылающим «Домом у дороги». В деревне…в деревне он успеет затеряться даже с недовольным ребенком. Коротко усмехнувшись своим мыслям, папа Бундо, прижимая к груди нового члена своей семьи, отправился прочь от Древнего города.

ГЛАВА 1. ПОКА ГОТОВИТСЯ ТРОПА

– Один глаз фиолетовый, второй голубой! – обрадовано говорит чей–то на удивление мягкий голос над головой, и это становится первым воспоминанием моего счастливого и безоблачного детства.

Я не знала, как попала к двум удивительным людям, ставшим моей семьей – папа Бундо и мама Кюрюко никогда не скрывали того факта, что я у них приемная – но, не переставая, каждый день благодарила светлого бога Ёёши за то, что устроил эту судьбоносную встречу. И пусть подробностями со мной делиться не спешили даже к совершеннолетию, основные моменты я все же узнала.

Раньше Кюрюко служила у папы Бундо подавальщицей. Заведение его, «Дом у дороги», было не таким ухоженным и посещаемым, каким сейчас стал «Ветер в поле» – дом, обернувшийся для меня приютом и местом постоянного пребывания. Напротив, предыдущая таверна отца служила, скорее, забегаловкой для тех, кто совсем устал после путешествия и был не против отдохнуть часок–другой в комнатах второго этажа с одной из девушек, разносивших напитки и еду. Наверное, непосвященный человек воспринял бы этот факт с брезгливостью, не знай он, что мой папа – высший инкуб с запечатанным даром, а его девочки – знакомые и любимые суккубы. Даря постояльцам любовь, ласку и приятные сны до самого утра, они, таким образом, кормились, и ничего зазорного для демонов их вида в этом способе не было. Конечно, я жутко краснела, пока толком не понимала, кто вообще такие суккубы, инкубы и даже тот маленький мальчик Кокки, с которым я проиграла все детство, на проверку оказавшийся ни много ни мало дорроном – хранителем места, которое папа Бундо назвал своим новым домом. Это потом, много позже, когда за мое образование взялись всерьез, я стала понимать, что к чему в Рассветном Крае.

Когда великий бог Ёёши очнулся от забвения и тьмы, он не обнаружил вокруг себя ничего, кроме хаоса и разрухи. Опечалившись, впал он в состояние сна наяву, отчаянно пытаясь найти выход из тюрьмы, в которой оказался. Ничего не помогало великому богу, свет его гас в непроглядной тьме, а благие побуждения вызывали лишь насмешки хаоса. И тогда разозлился бог. И яростью своей развеял волшебные прутья заточения. И нырнул в первый попавшийся водоворот. И стал первым богом, спустившимся в мир Рассветного Края.

Оглядевшись, не заметил бог ничего нового: та же разруха вокруг, та же темнота и безнадега. Уходить собрался бог, но вдруг ощутил под ногами твердую землю, на которую ступил. Послышался богу в темноте чей–то жалобный крик, и пошел бог на этот крик и обнаружил вскоре заплутавшего в лесных дебрях ребенка. Чтобы не испугать его, принял бог человеческое обличье и спросил, что случилось с мальчиком. И помог бедному найти дорогу домой.

Привел мальчик бога в родное поселение, и оказалось, что люди, живущие там, страдают от темноты и холода и никуда не выходят в одиночку. Один лишь Омэй, поссорившись с сестрой и понадеявшись на собственные силы, ушел в лес без сопровождения, где и нашел его великий бог. Сестра, увидев младшего брата, залилась слезами радости и упала в ноги Ёёши, благодаря его и целуя кончики его пальцев в походных сандалиях. Красива была девушка, приглянулась она Ёёши, но не решился бог признаться ей, зато попросил в обмен на свою помощь пожить некоторое время вместе с ней и Омэем, объяснив это тем, что и сам заплутал и теперь не знает, как найти дорогу домой. Приняли жители бога с распростертыми объятиями, и продолжилась жизнь в людском поселении, как ни в чем не бывало.

Но затосковал через некоторое время Ёёши. Понял он, что люди не в силах скрасить его печали, что нужен ему свет и добрые помыслы. Одна лишь отрада была в жизни – Омэй и старшая сестра его, темноволосая прелестница, звавшаяся Ёёни. Хотел бог облегчить им жизнь и вскоре решился на отчаянный шаг: принес людям дневной свет. Проснувшись однажды по привычке, жители деревни закричали от благоговейного ужаса: из–за горизонта, которого никто отродясь не видел, вставал огромный золотой шар, сияющий ярко и несущий вместе с собой тепло и благодать. Испугались люди его, взглянули друг на друга – и испугались еще больше, ведь не видели они себя в лучах нового светила. И только Ёёши не поддался панике, а поспешил успокоить поселенцев, сказав, что это боги благословили край, в котором они живут, назвав его Рассветным. И увидели люди, как красив Ёёши, и стали женщины заглядываться на него, и одна лишь Ёёни продолжала ласково улыбаться и позволять ночевать в своем доме. Она, как и сам великий бог, в лучах Солнца – а именно так назвали светило жители – оказалась настолько прекрасной, что остальные принялись завидовать и тоже захотели соответствовать. Были люди Рассветного Края грязны и неухожены, собирали влагу с деревьев и кустов. И тогда помог им Ёёши во второй раз.

Стали люди уходить из деревни на большие расстояния, позволяло им светлое время отлучаться. Принялись охотиться больше и приносить в дом крупную дичь. И вот однажды прибежали они в деревню и принялись звать с собой остальных. И привели они жителей к месту, где из каменной скалы, с огромной высоты с услаждающим слух шумом падала вода. Не жалкие капли, что привыкли люди беречь и собирать для приготовления пищи, а огромное озеро раскинулось перед ними. Ёёши первым зашел в воду, чтобы искупаться. Остальные, после недолгих сомнений, последовали его примеру. И оказалось после, что вода эта целебная и очищающая. И стали жители деревни, все, как на подбор, прекрасными и светлокожими, с большими глазами и привлекательными яркими губами. Мужчины и женщины, взглянув друг на друга, поняли, насколько слепы были раньше. И принялись они узнавать друг о друге с новой силой, общаясь и рассказывая истории при свете дня. Место с бьющим из скалы источником так и назвали водопадом, а за прекрасный звук добавили ему прозвище Поющий. С тех пор Поющий Водопад стал одной из святынь Рассветного Края.

Ёёши радовался за людей, но счастья их разделить по–прежнему не смог. Овладела им знакомая тоска, и скрылся бог под толщей срывающейся сверху воды. Но не ожидал бог, что последует за ним Ёёни, не опасаясь быть покалеченной и оглушенной. С привычной улыбкой, в мокром платье, облепившем точеную фигуру, находясь по пояс в воде, подошла она к богу, что был не в силах вымолвить ни слова от ее красоты и грации. Провела ладонью по его мокрому лицу в благодарность за то, что сказал людям не бояться воды. И не выдержал бог – сжал юную деву в своих объятиях и украл первый в ее жизни поцелуй. Не испугалась Ёёни, только вздохнула глубоко и не прервала поцелуя. С тех пор у них появилась одна на двоих тайна.

Не смел больше бог прикоснуться к любимой: могли в деревне опорочить ее бранным словом, могли растоптать честь и достоинство. Съехал бог от Омэя и ласковой его сестры и построил себе отдельное жилище. Зря сделал это бог, но судьбу было уже не изменить. Пусть грустила Ёёни над решением любимого, спорить с мужчиной не решилась. И приняла свою судьбу с достоинством, начиная привыкать жить по–старому с братом.

Дом у Ёёши оказался до того ладным и уютным, что с двойным интересом стали засматриваться на него женщины. Они еще помнили темные времена и понимали, что ночь лучше проводить в крепких чужих объятиях. И вот одна из них, смелая настолько, что отправилась вечером к богу, решила попытать своего счастья и занять место в постели великого. Но что есть попытка приворожить мужчину, уже отдавшего свое сердце кроткой молодой красавице? Отверг Ёёши женщину, выгнал из дома, добавив, чтоб больше не появлялась на его пороге, и затаила злобу женщина, и нашла эта злоба выход.

Отправилась женщина к старейшине и заявила, что приставал к ней Ёёши, что на честь ее покушался. Поверил женщине старейшина, обвинил пришлого в том, чего тот не совершал, и велел покинуть деревню до рассвета, позволив остаться с людьми последнюю ночь. Не расстроился Ёёши: понял он, что судьба сама велит ему уходить, и принялся собирать вещи. Темной ночью, услышав робкий стук в дверь, разозлившийся бог приготовился вновь выставить ненавистную обманщицу вон.

На пороге он обнаружил плачущую Ёёни. Пустил в свой дом, где она стала лить слезы и того пуще, умоляя не покидать ее и Омэя, потому что жизнь их без великого будет тоскливой и безрадостной. Обнял ее Ёёши, сжал в своих руках, но от решения не отступился. Знал бог, что настало время людям жить без чужой помощи. И оставил он теплые объятия Ёёни, попытавшись выглядеть бодрым. И застыл, словно вкопанный, когда полетело на пол скромное одеяние девушки. Признавшись, что любит его и не мыслит без него жизни, девушка попросила подарить ей всего одну ночь. После этого она готова была отпустить его. Не сдержался бог, вновь преодолел разделяющее их расстояние, и руки его ощутили под собой гибкое молодое тело. Под водопадом отдала Ёёни ему свой первый священный поцелуй, под покровом последней ночи в деревне подарила невинность.

Она уходила от него, счастливая и обновленная, когда лучи солнца еще не показались из–за горизонта. И улыбался бог, провожая взглядом тонкую девичью фигурку с собранными наверху длинными темными волосами. Видел он, как зашла в свой дом Ёёни. Увидел, как выбегала она оттуда спустя несколько мгновений, крича от ужаса. Устремился к дому любимой бог и застал внутри страшную картину: растерзанного в детской кроватке Омэя.

На крик сбежалась вся деревня, видя у входа в жилище безутешно рыдающую Ёёни. Когда вышел изнутри великий и со скорбью сказал, что мальчик умер, та самая женщина, что лечь хотела под бога, выступила из толпы и заявила, что растерзал ребенка дикий зверь, пока сестрица его похоти предавалась. Ёёши пронзил ее полным презрения взглядом и сказал:

– Откуда знаешь ты, что растерзали Омэя?

Вся деревня посмотрела на подлую жертву с осуждением. Поняли они, кто виноват в гибели мальчика, и лишь свернувшаяся на земле Ёёни не желала ничего знать, оплакивая погибшего брата. Но и она затихла, стоило богу разозлиться настолько, что потерял великий свой человеческий облик. Засияли на его теле волшебные руны, осветилось божественным символом чело, а поношенная роба вмиг обратилась струящимися длинными одеждами. Зеленые глаза на красивом лице, обрамленном длинными золотыми локонами, в упор уставились на убийцу мальчика. Наслал он на нее проклятье, превратив в духа шакала, и унесся дух бродить по Рассветному Краю в поисках покоя. Но не закончился на этом божий гнев.