Божественной тропой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Моя дочь – падшая женщина, – чеканя каждое слово, произнесла она брезгливо. – Мне стыдно, что мы с отцом так плохо воспитали тебя.

Воспитали? Меня? Плохо?! Выслушивать обвинения было выше моих сил. Я рванулась, вскочила на ноги и понеслась прочь от матери, и даже ее сдавленный ох не смог остановить меня. В неопрятной юкате, с растрепанными волосами я пронеслась на первый этаж, чтобы выбежать в прохладу ночи – подальше от осуждающего материнского взгляда, подальше от внезапно ставшего тесным отчего дома. Подальше от комнаты, где мужчина, которому я подарила сердце, получал наслаждение с другой.

Снаружи нещадно хлестал дождь. Одежда вмиг пропиталась влагой и облепила тело, затрудняя движения, но в меня словно вселился демон, так упорно я бежала вперед. Волосы мокрой волной залепляли глаза, но я откидывала их с лица и продолжала свой путь. Пока, наконец, впереди не заблестели маленькие огоньки деревенских окон. Великий Ёёши, как же далеко я забралась!

Обойдя один из домиков на окраине с задней стороны и прислонившись к нему плечом, я перестала сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Я оплакивала все – свою поруганную любовь, свое внезапно закончившееся детство, а также то, что в этой ситуации не получила никакой поддержки от матери. Меня ведь готовили именно к тому, чтобы отдать себя в первый раз необычному мужчине…почему, в таком случае, этим мужчиной не мог оказаться Риндо?

Кто–то схватил меня за плечи, заставив встряхнуться и поднять голову. Как же похож, подумалось мне, когда перед собой я увидела белокурого сына сапожника. Сейчас, в свете одного окна, он особенно напомнил мне Риндо, и слезы потекли с новой силой. Как хорошо, что из–за дождя на коже смешалось все, и было невозможно разобрать, где льется чистая вода с неба, а где – соленая и разочарованная.

Молодой человек смотрел на меня с сочувствием, а потом неожиданно я ощутила с его стороны странный отклик. Что–то похожее было и с Риндо, когда он возвышался надо мной в комнате Маюко. Желание, стремление оказаться ближе, слиться со мной в единое целое…когда незнакомец склонился надо мной, я не нашлась, что ему ответить. А затем меня второй раз в жизни поцеловали. Только вот не было того же дикого восторга, что охватывал меня рядом с любимым блондином.

Молодой человек распластал меня по стене, с каждым новым мгновением сжимая все крепче и крепче, и очень скоро я поняла, как начинает не хватать воздуха. Я сделала попытку вырваться, но в ответ не случилось ни единого движения. Вот тогда–то и пришло мое неожиданное спасение.

Внезапно парень отскочил от меня, зашипев от боли и сжимая прижатую к груди кисть. Что–то серебристое мелькнуло перед глазами, а потом снова прыгнуло на сына сапожника. И лишь когда на щеке того отчетливо отметились две глубокие царапины, я поняла, кто пришел мне на помощь: Касу! Маленький бесстрашный коттай и один из двух дорогих сердцу подарков Риндо.

– Паршивый лис! – молодой человек впервые подал голос, и он совсем не мог принадлежать человеку. – Все равно ты не сможешь вечно защищать ее – теперь и я узнал, что она существует!

Что–то страшное было в его словах. Ну а когда черты лица напротив заострились, я и вовсе закричала: это точно был не сын сапожника. Касу мигом очутился на моем плече, впившись в него когтями и сигнализируя, что нужно бежать отсюда. Я была согласна с маленьким лисенком во всем. Бросившись со всех ног с проклятого места, я понеслась обратно к гостинице папы Бундо. И лишь на середине дороги позволила себе остановиться.

Мне навстречу бежала встревоженная мать. В ее глазах было столько боли и страха, что я мигом позабыла недавнюю горечь и обиды. Когда она распахнула передо мной свои объятия, я шагнула в них, слыша сдавленное «Мэй…» и вновь открывая душу самому дорогому на свете существу. А потом мама принялась покрывать поцелуями мое лицо, будто желая удостовериться, что перед ней действительно стою я.

– Мэй! Все хорошо? Ты не ушиблась? Он не обидел тебя? Скажи хоть слово! Я убью этого лиса!

Снова в обращении к Риндо было допущено это определение, и я против воли запомнила то, как назвал его сначала сын сапожника, а затем и мать. Что бы это могло значить? Неужели я не так усердно изучала древние книги?

– Матушка, он не сделал ничего, поверь мне. Я выбежала из дома, несправедливо посчитав твою пощечину обидной. Прости меня, если сможешь. Я безумно стыжусь своей порывистости…

Чтобы она и думать забыла о Риндо, я бросилась ей в ноги, не обращая внимания на барабанящий сверху дождь. Касу все это время умудрялся ловко менять положение в зависимости от того, что происходило со мной, и сейчас он забрался ровнехонько на середину моей спины. Мама запричитала:

– Мэй, поднимись на ноги, девочка! Пойдем домой, милая.

Вот так, не произнеся больше ни слова, мы и дошли до дома, промокнув окончательно, но странно решив появившиеся между нами проблемы. А потом, уже улегшись в постели, я услышала скрип открывающейся двери.

Он ступал почти неслышно, и я сильно пожалела, что лежала лицом к окну, не имея возможности рассмотреть его. Затем, прошуршав одеждой, задышал совсем рядом с моими волосами – так, что я могла чувствовать его теплое дыхание, а подушка прогнулась под весом его головы. Послышался тяжелый вздох – и вымученное признание:

– Прости меня, Мэй…я не должен был этого делать.

Что именно он имел в виду – ночь, проведенную с Маюко или то, что чуть было не стал у меня первым мужчиной – мне так и не довелось понять, поскольку больше Риндо не проронил ни слова. Он затих, и мне показалось, будто он ненадолго провалился в страну грез. Я боялась поворачиваться – чтобы не разрушить очарования момента – и не сомкнула глаз, пока на горизонте не забрезжил первый луч солнца. Вместе с ним Риндо поднялся с постели и покинул мою комнату. Не знаю, видел ли кто–нибудь, как он выходил от меня, но ни слова по поводу этого мне не сказали. Зато мама попросила отнести в комнату Маюко завтрак и помочь ей с пищей.

– Зачем? – недоуменно поинтересовалась я, не понимая, чем смогу помочь суккубе.

– Сама увидишь, – тихо ответила мать, тем самым давая понять, что разговор окончен. Пока папы не было в доме, все должны были беспрекословно следовать ее указаниям, что я и сделала, осторожно поднявшись на второй этаж и открывая дверь в комнату Маюко. И ничто не свидетельствовало бы о том, что прошедшая ночь здесь была бурной, если бы не взгляд в сторону самой хозяйки.

Она лежала на кровати с закрытыми глазами и закинутыми на одеяло руками, так что многочисленные синяки, украшавшие кожу и почти не оставлявшие здорового места, стали сразу же заметны мне. Услышав звук входящего посетителя, суккуба устало открыла глаза и, распознав меня, лениво улыбнулась:

– А, бедняжка Мэй, вот и ты пришла навестить старую и больную Маюко.

– Ты не старая, – машинально возразила я, не подавая вида, насколько испугалась зрелища. Это ведь после ночи с Риндо случилось. Это то, от чего предостерегала меня мать.

– Вижу, ты без лишних расспросов все поняла, малышка Мэй, – снова прикрывая глаза, заметила девушка. – Теперь ясно, почему твой первый раз не должен был быть таким?

Я оставила вопрос без ответа, молча подходя к постели Маюко и ставя тарелку с питательным бульоном на прикроватную тумбочку. Она приоткрыла один глаз, скосив его в мою сторону, и улыбнулась:

– Хорошо–хорошо, маленькая гордячка. Тогда позволь дать тебе один совет, который непременно пригодится в будущем.

– Какой?

– Если хочешь, чтобы любимый мужчина стал у тебя первым, не убегай из дома прочь дождливой ночью.