Госпожа Бю только отмахнулась:
— Скорее всего, он в вашу несчастную жену. От вас ему не досталось ни капли, кроме внешности, пожалуй. Более непробиваемого истукана я не встречала в жизни.
Отец Итариуса мгновенно оценил обстановку и принял вид измотанного жизнью человека:
— Знала бы моя покойная жена, какой комплимент вы сделаете нашему сыну, непременно поблагодарила бы вас. Я сделаю это за нее. Она была чудесной женщиной.
— Простите, — осеклась госпожа Бю, и я восхитилась чужой актерской способности. Да мою знакомую обхаживали по всем фронтам! Причем делали это отточено и мастерски. А она продолжила сокрушаться по поводу своей бестактности, выражая соболезнования господину Клаудвайту. Постепенно их беседа завязалась и перестала нуждаться в свидетелях. А я решила отправиться туда, где целители пытались помочь Фетиду Берделлу.
Я видела, как, освобожденная из камеры с Каэрием, понеслась к мужу Бьянита Берделл. Тирн и госпожа Одетти к тому времени уже стояли рядом с входом в их временное место заключения и следили за действиями целителей. Мне и самой захотелось посмотреть, что стало с мэром, теперь уже наверняка бывшим, Амрон-сити. И я шагнула в камеру, обогнув свидетелей исцеления.
Бледный Фетид все так же лежал на скамье, как и в начале сегодняшних действий. Выглядел он вяло и не подавал признаков жизни, однако ровно вздымающаяся грудь свидетельствовала о том, что он жив и будто бы спит.
Двое целителей приложили ладони к его голове и плечам, отдавая свою живительную силу. Что-то было не так. Обычного человека лечили сразу двое магов, и он не подавал признаков выздоровления? С разрешения одного из врачевателей я поднесла свою ладонь ко лбу Фетида. Стоило обратиться к потокам его внутренней энергии, как мне стало ясно: разум покинул этого человека, осталась одна оболочка. И пусть он совершил много неприятных вещей, подобной участи я никогда бы ему не пожелала.
— Лойс, — дрожащим голосом произнесла Бьянита, когда я оторвалась от Фетида. — Что с моим мужем?
Она совсем забыла о приличиях и обращалась ко мне, как к близкому другу или члену семьи.
— Мужайтесь, — ответила я без прикрас. — Он будет жить, но никогда уже не очнется.
В тот момент, когда я произнесла похожие на приговор слова, Бьянита дрогнула всем телом. Прижалась к стене, часто задышав, и прикрыла глаза. Когда вновь вернулась к нам, печать неизбежности навсегда поселилась на ее лице.
— Мы переедем из мэрии в дом поменьше. У меня остались кое-какие сбережения. Буду ухаживать за мужем, сколько это возможно. И молиться, что когда-нибудь он очнется.
— Я помогу тебе, мама, — отозвался Тирн. — Не оставлю вас одних.
— Мы поможем, — поддержала его госпожа Одетти. — Он ведь помог решиться исходу этого преступления, и помог из самых чистых побуждений.
— О, дорогая, — растрогалась Бьянита, и из ее глаз полились искренние слезы. — Это так больно — осознавать, что тот, кого ты любила, оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал.
— Он был тем, кто любил вас, госпожа Берделл, — тихо возразила я. — Его прошлое — это уже прошлое. Мы все равно не смогли бы его изменить.
— И я буду любить Фетида, каким бы он ни был, — заявила Бьянита. — Я была верной женой, ею и останусь. Что бы про нас ни говорили, мы семья. Этого ничто уже не изменит.
— Все верно, — подошла к ней госпожа Одетти и легко обняла за плечи. — Мы со всем этим справимся.
Я переглянулась с Тирном, понимая, что вскоре в Амрон-сити станет на одного холостяка меньше. Впрочем, Тирну давно нужно было встретить эту женщину — милую, хрупкую и нежную. Его инстинкт защитника требовал именно такой половины. И вот она нашлась, пусть и не в самых приятных условиях. Но мне отчего-то казалось, что теперь Тирн не упустит своего.
Выходя из камеры Фетида, я ненадолго положила ладонь ему на плечо.
— Спасибо. И будьте сильными.
— И ты, Лойс.
Короткая улыбка бывшего жениха стала для меня окончательным прощанием с прошлым. Мое будущее ждало за поворотом.
Каэрия выносили несколько магов-боевиков. Его окружало целительное сияние. В отличие от Фетида, к моему почти свекру возвращался нормальный цвет лица. Дело было только во времени, которое потребуется ему на восстановление.
Гаэрдин поймал меня в объятия.
— Все проблемы решила? Со всеми попрощалась?
— Да. Кажется, да, милый.
— Тогда пойдем домой, — устало предложил он. — Я успел поволноваться.
— Пойдем, — улыбнулась я. — Надо успокоить наших девочек.