Оттуда Гаэрдин достал резную деревянную шкатулку, которую и положил передо мной.
— Кристалл внутри, — пояснил мой волк. — Реагирует только на представителей родной Делу крови. Если я правильно понимаю, таких во всем мире немного. Только ты, Лойс. Информация появится у тебя в мозгу. Как только запись начнет воспроизводиться, ты можешь потерять связь с внешним миром. Но не волнуйся, — он опустился на пол рядом со мной, удобнее устраиваясь на ворсистом ковре, — я буду с тобой до самого конца.
Я потянулась к шкатулке, но рука замерла на полпути. Бросив взгляд на Гаэрдина, заручилась его молчаливым согласием, и открыла. А затем, не раздумывая, взяла кристалл, переливающийся в солнечных послеполуденных лучах, в ладони. Тишина оглушила меня. Затем посреди нее начал раздаваться голос — уверенный, четко поставленный, но с нотками грусти и глубоко затаенной тоски. Каэрий показал мне портрет отца. Теперь я могла слышать его голос. И от этого отчего-то сбилось дыхание.
«Милая моя девочка, горячо любимая Луиза. Свет наших с мамой очей и самое большое счастье, которым когда-либо нас с Наби могли наградить. Если ты получила это послание, меня, скорее всего, уже нет в живых. Но не волнуйся. Я защитил тебя так, что никто и никогда не сможет найти, даже если я не вернусь из своего последнего путешествия…
Если ты нашла тайник, значит, все же решилась зайти в дом, где мы с твоей мамой когда-то были счастливы. Не оставайся в нем, Луиза. Этот дом в итоге оказался и нашей погибелью. Если бы я только знал, к чему приведет наша с Наби любовь, я бы сотню раз подумал, продолжать ли появляться в ее жизни. Хотя, если быть совсем честным, ни за что и никогда я не променял бы ни единой минуты счастья, которые выпали на нашу долю.
Мы повстречались благодаря случаю. Очнувшись после тяжелого ранения, я увидел перед собой настоящее чудо. Я не мог не влюбиться в такую прекрасную женщину, как твоя мама. И для меня не было большего счастья, чем узнать, что и она отвечает мне взаимностью. Одно лишь условие поставила она для меня перед тем, как согласиться выйти замуж — послушать ее историю до конца и только потом решить, будем ли мы после этого вместе.
Твоя мать оказалась одаренным магом. Это не простое слово, это понятие, которое характеризует тех существ, которые живут далеко за горами, отделяющими наше королевство от остального мира. Твоя мать самостоятельно преодолела горы, чтобы в итоге осесть в Вэй-тауне и приносить людям пользу. Именно здесь она вылечила меня, именно здесь мы полюбили друг друга. Но она была из враждебной нам страны. А значит, могла в любой момент попасть под внимание короны.
Я знал это, поскольку сам состоял на службе. Мой дар преодолевать препятствия и организовывать самую незаметную слежку — через тень — оказался весьма востребованным на службе. Именно поэтому я и решил спрятать Наби. Для всех она была милой травницей, что любезно согласилась стать моей женой, и только мы вдвоем знали, какова на самом деле была правда…
Наша семья была самой счастливой на свете, Луиза. Не было ни дня, чтобы мы не стремились провести его вместе. Наби терпеливо ждала меня из поездок по всей стране и неизменно встречала с улыбкой. Но однажды все изменилось, и в глазах жены я увидел лишь непролитые слезы.
Тогда я вернулся домой спустя несколько месяцев отсутствия. Наби встретила меня, держась за округлившийся животик. Но я не мог понять, отчего она так несчастна, пока жена не рассказала мне, кто посещал наш дом, пока меня не было. Это был некромант по имени Оттис. Гроза всего королевства и такой же одаренный, как и Наби. Мы безуспешно пытались поймать его несколько лет, а он, словно смеясь над нами, похищал верховных магов и стирал память о них из мыслей коренных жителей государства. Пришельцы помнили магов. А мы забывали. И с горечью осознавали, сколько потеряли, от товарищей, у которых сохранились воспоминания.
Я впервые в жизни испугался. Не за себя, Луиза, нет. Когда ты один, умирать не страшно. Но когда у тебя появилась семья и твои корни начали приживаться в земле, по которой ты ходишь… Я впервые испугался, что с моим девочками может что-то случиться, и на несколько дней впал в глубокую задумчивость. Самым страшным было то, что я не представлял, почему Оттис пришел именно к Наби. Зачем ему было это? То время, что я посвятил раздумьям, как ни странно, помогло Наби взять верх над своими страхами, и когда я решил поговорить с ней, она уже делилась со мной своим планом.
Знаешь, милая, я никогда бы не подумал, что люди могут жертвовать всем ради тех, кого любят. Но Наби была именно из таких людей. Она заявила, что мы должны расстаться. Если хотим сохранить тебе жизнь, это единственный выход. Моя жена была непреклонна в своем решении, и последние месяцы, что мы провели вместе, я начал видеть, как тренирует она в себе желание ненавидеть меня, несмотря на безумную любовь.
Мы продумали каждый шаг, даже историю о том, что я расстроился, увидев рожденную дочь, а не сына. Выкупили небольшой дом на окраине Вэй-тауна, чтобы Наби соорудила там свою лавку по продаже лекарственных трав, и начали готовиться к расставанию. Я вымолил лишь последние месяцы ее беременности, чтобы провести их вместе. Хотел увидеть твое рождение и первый осознанный взгляд. Пока Наби оправлялась от родов, я был все время рядом и даже отказался от своих обязанностей. Король, узнав о пополнении нашего семейства, смягчился и пошел нам навстречу. Но потом я должен был вернуться на службу. Вместе с новым заданием из моей жизни исчезли и вы с Наби.
Разлука была невыносимо тяжелой. Я, как мог, старался держаться подальше, хотя прекрасно знал, что вы живы и у вас все в порядке. Мы специально запутали следы, заставив всех поверить, что Наби уехала из Вэй-тауна навсегда. Мне даже не нужно было притворяться безутешным — свое горе я постоянно носил с собой. Пока, наконец, оно не подчинило меня, заставив искать встречи с твоей матерью.
Я знал, что по субботам она ходит в лес за травами. Я стал ходить за ней в тени, стараясь оставаться незамеченным. Но Наби слишком любила меня, слишком хорошо знала, да и бесшумно ходить по лесу у нее получалось гораздо лучше.
Однажды она зашла слишком глубоко в чащу. Когда я понял, к чему она клонит, жена уже скрылась в небольшой избушке, и я, не сомневаясь ни минуты, последовал за ней. Знала бы ты, Лойс, каким счастьем оказалось наше первое объятие и признание жены, что ненавидеть меня равносильно тому, чтобы заживо закапывать себя в землю. Я прекрасно понимал ее чувства. С тех пор мы начали встречаться снова.
Ты была совсем маленькой, но уже могла оставаться в домике со снадобьями одна. А повеселевшая Наби неустанно рассказывала мне о твоих умелках: как ты пошла ножками, как впервые засмеялась, как спряталась от нее в тени. Я окунулся в это счастье и позабыл об осторожности.
Некромант нашел нас. Это я привел его к Наби. Весь свой гнев Оттис обратил на мою жену, обрушив на нее смертельное проклятье, день ото дня отнимающее жизнь по капле. С тех пор мы больше не встречались. Наби иногда присылала записки, и я мчался с ней на встречу в ту самую избушку в лесу. Это продолжалось до тех пор, пока тебе не исполнилось пятнадцать. Тогда Наби вздохнула в свой последний раз…
Я составил завещание, Луиза. Мой поверенный зачитает его при выполнении определенных условий. Знай, что мы с мамой очень любили тебя и всегда желали только самого хорошего. Раз ты взяла в руки этот камень, значит, меня уже нет в живых. Защита на тайнике обрушится только с моей смертью. До того времени никто, кроме тебя, не сможет взять камень в руки, поскольку не увидит его. После — лишь ты сможешь прочитать запись. Я молю тебя только об одном — найди свое счастье так же, как однажды смогли мы с мамой, и ни за что не отпускай его от себя. Как бы я хотел находиться подле тебя и не по одним рассказам знать, как ты растешь, милая. Как бы я хотел повернуть время вспять, чтобы снова наслаждаться вашими с мамой улыбками. Ты знаешь, любимая дочь, я мечтал бы переписать нашу жизнь так, чтобы она стала сказкой со счастливым концом. Но ты растешь одна на окраине Вэй-тауна, Наби лежит глубоко в земле, а я слишком одинок и всеми покинут, чтобы быть тебе достойной опорой сейчас.
Я отправлюсь в далекое путешествие. Мне необходимо найти и обезвредить Оттиса до того момента, как он вновь не обольститься мечтой прибрать тебя к рукам. У меня есть одна идея, каковы на самом деле его мотивы, Луиза. Но это страшная затея. Если воплотить ее в жизнь, наш мир погрузится во мрак и темноту. И тогда многолетняя ненависть некромантов выльется в месть одного-единственного верховного мага. И это будет концом света. Я буду молиться, чтобы Оттис не желал этого.
Будь сильной, Луиза. Такой, какой тебя вырастила мать. Ты самое чудесное, что с нами когда-либо случалось.
Твой любящий отец,
Дел Носви».
Камень выпал из рук, и звук удара о половицы утонул в ворсе ковра. Я очнулась только тогда, когда Гаэрдин перетащил меня к себе на колени, попутно утирая слезу с моего лица. Все вокруг было мокрым. Я сама не осознавала, сколько эмоций принесло мне первое и последнее послание отца.
Значит, он погиб не просто так. Он отправился к Оттису, чтобы навсегда покончить с некромантом. Но, зная последнего, я была почти уверена: злодей нашел ниточку, за которую можно было потянуть и вывести отца из равновесия. Затем просто воспользоваться этим. И Дела Носви не стало на свете.
— Лойс, все хорошо?
Шепот Гаэрдина окончательно привел меня в чувство. Улыбнувшись сквозь слезы, я уверенно кивнула в ответ.
— Теперь все хорошо, Гай. Теперь все встало на свои места.
Грусть была невыносимой. Но вместе с ней сообщение отца принесло тихое умиротворение, о котором я мечтала всю жизнь. Оно, наконец, примирило мое прошлое с будущим. Меня ждали. Меня желали. По мне тосковали и никогда не променяли бы ни на кого другого. Осознание этого факта окрыляло. Я сильнее прижалась к Гаэрдину.
— Пойдем домой, милый. Все теперь будет хорошо.