— Он забрал не все, — немного успокоившись, поведала девушка. — Сказал, что с небольшим резервом со временем я смогу восстановиться. А мой дар отключать чужую магию ему еще пригодится в будущем.
— Значит, вас он собирается держать здесь еще долго, — задумчиво произнесла я. — Вы видели, что происходило после того, как я появилась в подземелье?
Мысль о том, что этот безумец мог что-нибудь сотворить со мной после того, как лишил сознания, не давала мне покоя. Но госпожа Одетти развеяла мои сомнения.
— Эта камера находится за углом от того места, где держат господина Росса. Когда некромант уходит из подземелья, мы иногда разговариваем с другими пленниками. Я слышала ваш разговор, когда вас подводили к камере с господином Россом. И о планах создать верховного некроманта тоже знаю. Но когда вы закричали, некромант не стал засиживаться здесь. Притащил вас в эту камеру, добавив, что вам необходимо время на отдых. А он скоро вернется, и вы продолжите ваш разговор. Сейчас он, кажется, отправился наверх, проверять, где находятся его подчиненные. Насколько я знаю, над нами находится какое-то здание…
— Дом мэра Амрон-сити, госпожа Одетти, — подсказала я.
— Амрон-сити… — выдохнула она. — Это так далеко от столицы, если задуматься…и мэр всему этому способствует?
В ее словах звучала огромная горечь. Так говорят люди, для которых мир рушится на глазах. Я приподнялась со своей импровизированной постели и поспешила обнять несчастную девушку. Но тут она встрепенулась.
— К госпоже Берделл несколько раз спускался симпатичный молодой человек. Он приносил нам с ней еду и воду и помогал избавляться от… — она кивнула в сторону ведра, стоящего у самой решетки. — Кажется, его зовут Тирн.
— Это сын госпожи Берделл, — пояснила я.
— Да, по его отношению было понятно, что он переживает о матери. Так вот, он был очень добр ко мне. Только все время просил прощения, что мы по разные стороны решетки. Его хорошее поведение должно служить гарантом того, что с семьей ничего не случится.
— Он предупреждал меня, чтобы я бежала из города, — кивнула я. — Только скрыться все равно не получилось…
Словно в ответ на мои слова, вдалеке послышался шорох и чужие чертыхания. Мы с госпожой Одетти вжились друг в друга, опасаясь, что сейчас придут за нами. Но в подземелье тащили еще двух заключенных. Ими оказались Фетид Берделл и Тирн, которых привели пособники Оттиса. Поместили их в камеру напротив нашей, приказав вести себя тихо. Фетид громко стонал и причитал.
— Господин Берделл! — в ужасе воскликнула госпожа Одетти, подаваясь к решетке и вытягивая руки наружу.
— Госпожа Одетти! — крикнул Тирн в ответ, а затем, увидев в камере меня, добавил:
— Лойс… и ты здесь, Лойс!
Я хмуро кивнула ему, поскольку разговаривать не была готова. Сейчас меня волновал совсем другой вопрос. Один из преступников, запихнув в камеру Тирна и Фетида, цепким взглядом осмотрел нашу с госпожой Одетти камеру. Я заметила, что, увидев меня, он очень удивился. Но я могла поклясться, что никогда раньше этого человека не видела. Почему же он так себя повел?
— Как ты, Лойс? — спросил меня Тирн, глядя с сожалением, когда подельники некроманта вновь ушли. — Они все же достали тебя? Ты хотя бы успела уехать из Амрон-сити?
— Я многое успела за это время, Тирн, — горько усмехнулась я. — Некромант просто ждал удобного часа, чтобы прийти в мой сон и перенести сюда. И это произошло не без помощи твоего отца, не так ли, Фетид? Как некромант догадался, где я могла находиться?
Тирн судорожно вздохнул. Фетид перестал стонать и приподнялся на своей койке. Посмотрел на меня, но не было в этом взгляде ни триумфа, ни торжества.
— Ты пила в нашем доме воду, в которую был добавлен специальный жидкий магический маяк. Ни один верховный маг не смог бы определить этот состав, потому что рецепт принадлежит одаренным. А они свои секреты, поверь мне, хранить умеют. Оттису было достаточно просто прийти в твой сон, маяк указал ему на это. Когда ты это позволила, оставалось только припугнуть здоровьем Ини. Все пространство сновидений ты создавала сама.
— Фетид, — тихо позвала я мэра. — Что вы наделали, Фетид? Как могли позволить случиться стольким злодеяниям?
— Это сложно объяснить, госпожа Гамильтон. Или вас уже можно поздравить с замужеством и именовать госпожой Росс?
— Нет, пока еще нет.
— Дай то боги, чтобы мы смогли дожить до этого светлого события. Когда я встретил Оттиса, то был еще молодым и глупым. Мне хотелось покорить весь мир, заявить о себе. Но я был простым человеческим юношей, какой от меня был прок? Именно тогда, в расцвет юношеского бунтарства, я и помог Оттису укрыться от верховных магов.
Мы оба были молодыми и горячими на головы. Оба стремились изменить мир к лучшему. Только вот между нашими королевствами пролегла непроходимая тысячелетняя пропасть. Никто не хотел мириться и идти на уступки. Так родилась наша с Оттисом дружба. Она была крепкой и нерушимой до моей первой смерти.
— Разве вы не договаривались о перенесении вашей души в новое тело?
— Он сделал это без моего разрешения. Когда я очнулся тридцатилетним конюхом, а надо мной склонилось счастливое лицо лучшего друга, я поначалу подумал, что попал в новую жизнь. Но это было всего лишь эгоистичное желание Оттиса никогда не расставаться. И так продолжалось не одну жизнь.
— Что же изменилось?
— Я потерял вкус к жизни и собирался просить Оттиса отпустить меня. Это оказалось тяжело — вечно жить без возможности передать свои знания, свой опыт кому-то другому. Но и тут Оттис опередил меня. Предложил жениться, когда я стал Фетидом Берделлом. И тогда я встретил мою единственную любовь, Бьяниту.
— Я тоже люблю тебя, дорогой, — послышался сдавленный голос Бьяниты из соседней камеры. — Если бы я знала, через что тебе пришлось пройти…