– Нет, сядьте. Вы не подойдёте, – сказал Айрен. – Слишком вычистили и выгладили лицо. Дайте неидеальное.
– Моё подойдёт? – спросила та самая Гелия, которую обвинили в том, что у неё будто бы слишком тонкие брови.
Я чуть не ахнула, увидев, что её симпатичное личико враз лишилось и макияжа, и, очевидно, иллюзорной красоты. Оспинки на щеках, родинка на скуле, несимметричный нос и слегка отёкшие веки. Вот это да!
– Нет, уберите морок, – Кроссемир сам смахнул иллюзию – как оказалось, девушка нарочно ухудшила свою внешность.
А я-то уж подумала что она, наоборот, её до этого старательно улучшала.
– Вы, – сказал Айрен.
Не сразу поняла, что это он говорит мне. Только когда сзади шикнула ядовитая штучка номер какой-то, я посмотрела на преподавателя и он кивнул.
– Юника Эрендейн. Так меня зовут.
– Я запомню, – спокойно сказал Кроссемир.
– Она новенькая, – поведала Селли голоском записной ябеды.
– Поэтому не успела ничего сделать с лицом, – кивнул Айрен. – И оно-то нам как раз пригодится. Идите сюда, Юника, побудете моим манекеном.
– Для этого лучше подойдёт манекен, – ляпнула я.
– Идиии, ты чооо, – застонали вокруг девичьи голоса.
Ну ладно, подумаешь, какой-то препод. Пусть красивый до умопомрачения, но всего лишь мужчина. Непонятно что тут делающий мужчина, потому что мне не докладывали ничего про куратора и не говорили, что я буду работать с кем-то в паре. Его тут вообще не должно быть.
Подошла к Кроссемиру. Он наклонил голову, заглядывая мне в лицо, а потом его коснулся. Под глазами – самыми кончиками пальцев, по скулам – едва касаясь, а потом большими пальцами, уже куда как сильнее, провёл по нижней челюсти. Немного щекотно и отчего-то слегка страшно.
– Если вам не слишком хорошо видно, вы можете подойти ближе, – предложил Кроссемир.
Скорость, с которой нас окружили плотным кольцом, была просто поразительной.
– У барышни есть небольшие проблемы с кожей лица. Некоторые из них легко решаются при помощи крема, но от иных не так-то просто избавиться. Они не доставляют серьёзных неприятностей, поэтому госпожа Эрендейн мало уделяет им внимания. Но сегодня мы их рассмотрим. Итак, я вижу тёмные круги под глазами, фиолетового цвета…
– Синяки это называется, – сказала я, и Айрен слегка сдавил пальцами правой руки мой подбородок.
– Шелушение на скулах как следствие сухости кожи, – продолжил он, – черные точки возле носа, носогубные складки и шрам возле уха, вот здесь.
И, негодяй, по этому шраму провёл от самого уха до середины скулы.
– Это, между прочим, след от но… от мастихина, – невнятно сообщила я.
– А что такое мастихин? – тут же спросила одна из двадцати двух ядовитых штучек.
– Лопаточка для краски, – любезно пояснила другая, – примерно как ты используешь, когда смешиваешь пасту для нанесения тона с румянами и закрепителем, чтобы сделать густой крем для зоны декольте, имитирующий приятное покраснение от волнения. А потом наносишь этой лопаточкой…
– Я так не делаю, – вспыхнула штучка.
– Кого ты обманываешь, лапочка, я живу с тобой в одной комнате и всё вижу, – мяукнула её подружка.
– А ну-ка потише, – цыкнул Кроссемир. – Итак, если круги под глазами можно замазать, от шелушения избавиться, а чёрные точки…
– Лучше не выдавливать, – подсказала одна из девушек.
– Чёрные точки как следует пропитать выводящим их зельями «состав для чёрных точек номер один, два и восемь дробь три», – процитировал Айрен, похоже, строчку из введения, данного в учебнике. – Всё это не такие серьёзные проблемы. И если их убрать, то что остаётся? Остаётся единственная настоящая особая примета: шрам. И избавиться от него подручными средствами не так-то просто.
– Есть ещё иллюзии, – сказала Гелия.