Манчжурский хват 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вслух это прозвучало первый раз, и вышло проще, чем я думал. Правда в этом была, только про поручика. Про себя я ещё ничего не решил: где-то оставались белый потолок, капельница и запах хлорки, и я их не отпускал.

Белов ответил не сразу: ответ у него, как и в первый день, созревал с задержкой. Он отпустил ручку, открыл шкафчик у котла, достал жестяной чайник с помятым боком и две кружки.

— Под платформой, — повторил он и налил. — Ну, царствие небесное. Я его не обижал, он сам себя обижал. — Он подал мне кружку. — Савелием меня звать. Тот так и не спросил.

Чай был чёрный, сладкий и отдавал железом. Про того Белов больше не спрашивал. Он заговорил про неё, и по голосу было слышно, что этот разговор он держал наготове.

— Борис Иванович говорит, к вечеру двадцать первого снаряды должны быть в Дашичао. Значит, выходить ей утром, по свету. А на юг дорога у нас одна, Михаил Викторович, через Чёртов мост.

— В обход нельзя?

— В обход его только перелететь. — Белов отхлебнул и поморщился, будто и чай ему чем-то не угодил. — Там поперёк пути ложбина, сухая, а мост через неё малый, она по нему пройдёт — перекреститься не успеете. Только к нему всё в горку, гружёную её на подъёме не разгонишь, пойдёт шагом, а с восточной сопки весь этот подъём как на ладони. Ни ветки, ни разъезда. Через мост пойдём или будем стоять, пока штабс-капитан бумаги пишет.

— Значит, к утру двадцать первого оба разрыва должны быть целы.

— Днём под тем гаоляном вам их чинить не дадут.

— Днём не дадут.

Белов посмотрел на меня поверх кружки.

— А ночью они, по-вашему, слепые?

— Ночью они будут смотреть туда, где светло.

Над этим он думал дольше, чем над моим покойником. Допил чай, выплеснул чаинки в открытое окно и поставил кружку на полку, ручкой к ручке с другой.

— Фонарь у меня запасной есть, — сказал он. — Её не дам. А фонарь берите.

Штуку с огнями я придумал не здесь. Лет десять назад у нас в кривой у переезда сошёл наливной состав, и к ночи туда съехались начальник дороги, два телеканала и депутат, которому не спалось. Я велел поставить прожекторы у переезда, где лежала самая фотогеничная цистерна, задрав колёса к небу, и всё начальство до утра простояло там, в свету, раздавая интервью и указания друг другу. Кран тем временем в полукилометре от них, в темноте, поднимал то, что надо было поднимать. Кто ищет, где работают, идёт на свет, и я надеялся, что японцы в этом от депутата не отличаются.

Утром я рассказал это Петрову, без депутата. Петров снял с крюка путевой ключ и концом его начертил в пыли у рампы линию пути, а на ней два креста, ближний и дальний.

— Огни, значит, на дальнем, — сказал он. — А работа на ближнем, впотьмах. Без огня костыль не забьёшь, Михаил Викторович. Мимо — по пальцу.

— Забьёшь, если всё засветло разложить туда, где рука возьмёт.

Петров подумал, глядя на кресты.

— Положить можно. А дальний кто будет делать?

— Твоя вторая партия, в сумерки, на виду. Рельсы из бурьяна на шпалы, накладки по местам, фонари зажечь. С темнотой люди уходят вниз, к нам, а фонари горят. Пусть японцы на них смотрят и ждут, когда там начнут стучать. Уложишь дальний к утру, когда этих отвадим.

— Отвадим, — повторил Петров, будто пробовал слово на зуб, и повесил ключ обратно на крюк. — Две партии я из своих наберу. Только рельс из бурьяна поднять да держать, пока я его прихвачу, — это руки нужны, а моих на два места мало. Без китайцев не положу ни со светом, ни впотьмах.

Фонари собрали со всего разъезда. Борис Иванович выдал станционные под расписку и положил расписку под ту же чернильницу, запасной с паровоза уже висел у меня в теплушке, а Марья Тимофеевна свой кухонный не дала.

— Мне, голубчик, на вас ночью кашу варить, — сказала она. — Ты мне лучше скажи, к которому часу вас ждать.

Этого я ей сказать не мог.

Крылова я нашёл тут же, у кухни. Он сидел на корточках перед Жуком, а Жук слушал, склонив голову набок.

— Ночью голоса не подают, — объяснял ему Крылов. — Часовой, который лает на луну, позорит весь караул, и караул за него потом стоит лишнюю смену. Ты остаёшься при кухне, Марья Тимофеевна у тебя за разводящего. Что она скажет, то тебе и пост.

— Крылов. Ночью берёшь половину людей к фонарям. Ляжете у той тропы, что ты нашёл.

— Есть.