Манчжурский хват 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сам он сидел на оглобле, держа на коленях корзину с ремешком, завязанным двойным узлом. Я отдал ему плату за день, Павел записал выдачу.

— Лю Шэн. Ты утром узнал печать с одного взгляда. Где Купец?

Лю Шэн не улыбнулся и широкой ладонью, которой обычно показывал мне сады, не повёл. Сказал он немного.

— Господин Лю говорит, что печать Купца знают все от Дашичао до Хайчэна, — сказал Павел. — А где его лагерь, не знает никто.

— Спроси его, кто носит Купцу деньги.

Павел посмотрел на меня, потом на Лю и спросил. Лю Шэн долго молчал, наматывая на палец ремешок корзины. Потом заговорил тихо, глядя в землю, и говорил долго.

— Господин Лю платит Купцу за защиту, — сказал Павел.

— Всё. Слово в слово.

Павел поправил рукав, хотя рукав был в порядке.

— «Я плачу Купцу с того года, как купил первых мулов. Серебро ношу сам, по тропе в сопки, другим не доверяю. За это его люди не трогают мою деревню, мой сад и моих мулов на дороге. Русским я этого не говорил. Русские думают: кто платит хунхузам, тот и людей им продаёт, и такому работы не дают. Вчера я просил у вас навес для своих людей. Навес — не мой дом, за навес я Купцу не платил. Купец так и скажет, и это будет правда. Я платил, чтобы моих не трогали, а моего мальчика кинули через седло, как мешок проса».

Лю Шэн сидел, не поднимая глаз, будто ждал, что я сейчас скажу что-нибудь о его серебре. Я спросил о другом.

— Дорогу знаешь. Поведёшь?

Лю ответил сразу, и Павел перевёл сразу.

— Поведёт. Но вы пойдёте гостем, не войной. Деревни у тропы тоже платят Купцу. Если вы начнёте стрелять, Купец уйдёт в сопки, а жечь будут их.

— Пойдём гостями.

— Кто пойдёт гостями? — спросил Павел. — Вы один или ваши солдаты тоже?

— Все.

Крылов подошёл, пока Павел переводил, и присел на корточки у колеса.

— Ночью нельзя. Тропы не знаю. С рассветом.

— С рассветом.

Идти выходило так: восемь солдат во главе с Крыловым, Лю Шэн с Павлом и я, а Фомин с остальными шестью оставался держать двор, станцию и машину. Салова я записал в восьмёрку ещё с вечера, а на рассвете он стоял у своей бочки за кухонным вагоном в одной нательной рубахе и пробовал воду пальцем. Бочка была полная до краёв, на ободе лежало развёрнутое мыло.

— Ваше благородие. — Голос у него был обиженный заранее. — Я ж раньше всех встал. Как велели.

— Вижу. Мойся. Возьму другого.

Салов посмотрел на воду, на мыло, потом через двор, на рампу, где Крылов строил своих.

— Того мальчишку я в лицо видел, когда его через седло кидали, — сказал он. — Другой его не признает.

Он завернул мыло в тряпицу, сунул за пазуху и натянул поверх нательной рубаху.

— Вода подождёт. За день на солнце нагреется, к вечеру тёплая будет. Тёплой мыться — это ж барство. Марья Тимофеевна! Бочку мою — чтоб никто!

— Твою, голубчик, твою, — отозвалась из вагона Марья Тимофеевна. — Кто тронет, без каши останется.

Когда мы проходили мимо машины, Белов окликнул меня из будки.

— Михаил Викторович. Кран я не трогаю. — Он кивнул на полку. — Его работа, пусть сам и доделывает.