Манчжурский хват 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ефрейтору вы сказали, что будете у себя.

Фомин, стало быть, встретил капитана у поезда раньше меня. Самая крепкая ложь та, в которой правды девять десятых: на разборе крушения машинист рассказывает всё как было, кроме одной минуты, когда отходил от крана, и комиссия ему верит — остальное сходится. Тропа за складом была, собаки в деревне лаяли, и шёл я туда один.

— Сказал, — ответил я. — Скажи я, что иду на восток один, за мной увязалась бы половина поста.

— Значит, ефрейтору вы солгали.

— Солгал.

— Далеко ходили?

— До деревни. Сидел у края, слушал собак.

— Долго слушали. — Корнеев повернулся к аппарату. — Вера Николаевна, допишите: «Начальник команды в момент налёта лично осматривал восточные подходы».

Ключ под пальцами Веры Николаевны остановился. Она подержала руку на весу, потом повернула голову — не к Корнееву, ко мне.

— Восточные подходы — это тропа за складом, у старых шпал, Михаил Викторович?

— У старых шпал.

— Благодарю.

Аппарат застучал. Ночью она стояла на крыльце и видела, куда я пошёл, а теперь сверяла увиденное с тем, что я сказал капитану, знак к знаку. Пока сходилось. Моя ложь уходила по проводу на север, буква за буквой, и вернуть её оттуда было уже нельзя.

— Бланк у вас хранится, Борис Иванович? — спросил Корнеев.

— Хранится, — сказал Борис Иванович. — На гвозде.

— Вот пусть и висит. — Корнеев встал и надел фуражку. — Двор вы, поручик, не удержали. Людей у вас увели из-под двойного поста, а начальник команды в это время слушал собак. Штабс-капитан Гриневич будет счастлив, он этого давно ждёт. — Он потёр переносицу. — Три дня. Вернёте людей и поставите двор на ноги — в докладе будет налёт, отбитый подвижной командой, и подпишу его я. Не вернёте — команды нет, вас под суд, а рапорт штабс-капитана я достану из стола и положу сверху. И этот бланк туда же.

— Выкупать казна будет?

— Казна хунхузам не платит. Как вы им заплатите, мне знать не нужно, и лучше бы я этого вовсе не знал. — Он взялся за дверь. — Три дня, поручик. Считая сегодняшний.

Считая сегодняшний, выходило до вечера двадцать шестого, а завтра, двадцать пятого, кончался срок Сакаи. Сроки у меня теперь шли пакетом, как поезда на однопутке: один ещё не прошёл перегон, а следующий уже стоит на входном.

Корнеев уехал через час. Белов ждал меня у крыльца, рядом с ним стоял Крылов.

— Отпустите меня за Яковом, Михаил Викторович. — Белов говорил тихо, как ночью. — Гусев с ней управится, она смирная, пока стоит.

— Нет. Ты при машине. К хозяину печати пойду я.

— А где он, хозяин?

Я посмотрел на Крылова. С утра Крылов ходил по следам от ворот на восток.

— До сопок дошёл. Дальше камень. Потерял.

— Так вы не знаете, — сказал Белов.

— Узнаю.

Белов постоял, глядя мимо меня на свою машину, у которой с утра никто не стоял у левого окна.

— Узнавайте скорей, Михаил Викторович. Без помощника она у меня долго не простоит. А я — и того меньше.

Лю Шэн за платой утром не пришёл, впервые с того дня, как мы сговорились. Павел сказал, что господин Лю затемно ушёл к себе в деревню и вернётся к вечеру. Весь день мы с Петровым разбирали головешки, а Салов носил от колодца вёдра в свою бочку, пока Марья Тимофеевна не сказала ему, что колодец у неё не казённый. Лю вернулся на закате. Подводы его стояли теперь за рампой, в поле, оглоблями к гаоляну, и люди его снова легли у своих костров.